Следствием закулисной активности Сталина и Молотова стали переговоры военных делегаций СССР, Великобритании и Франции в августе того же года. Комкор Жуков в это время воевал в Монголии. Никакого отношения к московским переговорам он не имел, и вспоминать ему нечего.
Так почему бы не написать: Сталин и Молотов предлагали… Или: советское правительство предлагало… Или: члены советской военной миссии, которую возглавлял Маршал Советского Союза Ворошилов, предлагали…
Почему это: мы?
2
И не пора ли разобраться с тем, что это мы предлагали?
В свое время мне довелось работать в Женеве. В тот момент там проходили переговоры по безопасности и сотрудничеству в Европе. Потом достигнутые в Женеве соглашения были подписаны в Хельсинки.
Почему в Хельсинки?
По той причине, что товарищу Брежневу было удобно из Ленинграда на поезде до Хельсинки доехать. А до Женевы на самолете несподручно. Поэтому подписание перенесли из Швейцарии в Финляндию. И делегации 34 остальных стран Европы и Северной Америки направились туда, куда было удобно товарищу Брежневу…
Но вся многолетняя предварительная работа была проделана в Женеве. И мне довелось изнутри увидеть механизм выработки решений. В Женеве, помимо советского посла, постоянно находился заместитель Министра иностранных дел СССР, глава советской делегации товарищ Семенов. Вместе с ним в лучших отелях Женевы обитал целый табор работников МИДа. Вкалывали они, как негры на хлопковых плантациях. От зари до зари. Битва шла за каждую запятую. Долгими годами серьезные люди из многих стран занимались пустопорожней болтовней.
Москва бдительно следила за каждым произнесенным словом, за каждой вписанной в протоколы буквой. Любой малый промах, любая неудачная фраза могли вызвать жуткий скандал. Из Москвы летели шифровки, и товарища Семенова с сердечным приступом увозили в шикарный госпиталь, который был доступен только арабским шейхам и пролетарским вождям…
Как только намечался успех в многолетних словоблудиях, в Женеве появлялся товарищ Громыко, член Политбюро и министр иностранных дел, а вслед за ним — два самолета консультантов…
Одновременно в Женеве другими делегациями велось множество других переговоров: о морских границах и территориальных водах, о морском праве, о распределении радиочастот, о сокращении стратегических вооружений и пр. Подход тот же: ни пяди своей земли врагам не отдадим!
Баталии дипломатические, доложу я вам, никак по накалу не уступают танковым сражениям.
Самые же тяжелые дипломатические битвы бывают не между противниками, которые пытаются договориться, а между партнерами, которые не доверяют друг другу.
Исключением из этих правил были переговоры военных миссий Великобритании, Франции и СССР в Москве в августе 1939 года.
3
В ходе переговоров о создании военно-политической коалиции стремление каждой стороны заключается в том, чтобы брать на себя обязательства по минимуму, а на своего партнера взваливать их по максимуму. И еще немножко сверх того. Оттого-то страсти и разгораются.
Ничто перед началом московских переговоров 1939 года не предвещало сюрпризов. Германия была окружена противниками. С одной стороны — Великобритания и Франция, с другой — Польша, Румыния, Турция, которые в тот момент были союзниками Великобритании и Франции.
В любом случае, пошел бы Гитлер на запад или на восток, Великобритания, Франция и Польша были вынуждены воевать против него. В то же время при любом раскладе Советский Союз оставался вне войны, так как не имел общих границ с Германией.
Правительства Великобритании и Франции поставили перед своими делегациями задачу добиться в ходе предстоящей жестокой дипломатической схватки, чтобы правительство СССР приняло на себя следующие обязательства:
— в случае германской агрессии Советский Союз не должен предпринимать ничего против Польши, Румынии и Турции;
— во время войны Советский Союз обеспечивает транзит грузов для этих стран через советскую территорию;
— если в ходе войны Польша, Румыния или Турция найдут нужным покупать в Советском Союзе оружие для борьбы против Германии, Советский Союз им не откажет.
Французская делегация имела инструкцию «Большего с русских не спрашивать» (1939 год: уроки истории. М., 1990. С. 314). Требования Великобритании были и того скромнее.
Делегации Великобритании и Франции приготовились к изнурительной борьбе, но глава советской военной делегации Маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов тут же одной фразой принял все условия: «Предложения Великобритании и Франции не вызывают возражений».
Делегации Великобритании и Франции в 7 минут добились всего. 6 минут на изложение своей позиции и 1 минута на размышление и ответ пролетарского маршала. Никакой нервотрепки, никакой борьбы за формулировки и их толкование. Ни паралича, ни инфаркта главам делегаций. Просто и ясно: все ваши требования, господа, принимаются.
Что же советская делегация потребует от потенциальных союзников как плату за свою столь невероятную уступчивость?
Товарищ Ворошилов от Великобритании и Франции не потребовал ничего!
Наоборот, он призвал Великобританию и Францию требования к Советскому Союзу усилить: «Я полагаю, что господин Думенк, излагая планы обороны западного фронта… не ограничится только западом, а выскажет свои предположения, как, по его мнению, должна быть организована защита, оттяжка сил агрессора на востоке» (СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны (сентябрь 1938 — август 1939). Документы и материалы. М., 1971. С. 218).
Делегации Великобритании и Франции изложили свои военные планы. Советская делегация терпеливо их выслушала и не выдвинула ни единого возражения, ни единого пожелания.
Подозреваю, что если бы британская и французская делегации привезли на переговоры гораздо более скромные обязательства, то и это было бы принято Москвой без возражений и обсуждения.
Тактику Ворошилова можно выразить так: что это вы, господа, все на себя обязанности берете? Почему бы вам эти обязанности на Советский Союз не взвалить?
4
15 августа 1939 года в ходе переговоров в Москве советская делегация выложила карты на стол: если агрессия Германии будет направлена против Великобритании и Франции, то Советский Союз выставит «63 пехотные дивизии, 6 кавалерийских дивизий с соответствующим количеством артиллерии, танков, самолетов, общей численностью около 2 миллионов человек» (Г.К. Жуков. Воспоминания и размышления. М., 1969. С. 185).
Никто не просил Советский Союз о таком участии. Советский Союз мог спокойно жить мирной жизнью и из своего безопасного далека наблюдать за всеевропейским мордобоем. Но товарищ Сталин был почему-то готов бросить умопомрачительное количество танков, артиллерии и авиации в бой за свободу и независимость французских и британских капиталистов, эксплуататоров, кровопийц и угнетателей трудового народа. Причем с самого первого момента войны.
В случае если бы Гитлер повернул против Польши, то Советский Союз был намерен выставить «120 пехотных дивизий, 16 кавалерийских дивизий, 5 тысяч тяжелых орудий, 9-10 тысяч танков, от 5 до 5,5 тысячи боевых самолетов (без вспомогательной авиации), то есть бомбардировщиков и истребителей» (Там же. С. 184).
Каждая советская дивизия должна была быть численностью по 19 тысяч бойцов и командиров. По второму варианту Советский Союз выставлял вдвое больше бойцов, чем по первому.
К этому было добавлено: «Участие СССР в войне может быть только тогда, когда Франция и Англия договорятся с Польшей и по возможности с Литвой, а также с Румынией о пропуске наших войск…» (Там же. С. 185).
Ошарашенные делегации Франции и Великобритании радостно сообщили в Париж и Лондон, что русские предлагают совершенно невероятную помощь, не требуя ничего взамен. Единственное условие: дайте коридоры через Польшу. Не будет коридоров — не будет и участия Советского Союза в войне.
Документы того совещания были обнародованы еще при Сталине как доказательство готовности Советского Союза не на словах, а на деле обуздать Гитлера и предотвратить Вторую мировую войну. Кремлевская пропаганда множество раз перепечатывала протоколы этого совещания в многопудовых наукообразных фолиантах с названиями типа «Борьба Советского Союза за мир накануне Второй мировой войны».
Книг с подобными названиями и стандартным содержанием Академия наук наштамповала множество. Этого показалось мало, потому обильные куски из протоколов московского совещания были втиснуты еще и в мемуары Жукова, который никакого отношения к тем событиям не имел, но гордо объявил: мы предлагали!
5
Военным делегациям Великобритании и Франции тогда, а певцам миролюбивой сталинской внешней политики сейчас следовало бы обратить внимание на некоторую неприметную на первый взгляд мелочь, на советское обоснование требований предоставить коридоры: «Участие СССР в войне может быть только тогда, когда Франция и Англия договорятся с Польшей…»
