Он взял два чемодана, а Энн накинула на плечо ремешок сумки. С чувством обреченности она закрыла дверь своей квартиры и догнала Мартина у лифта. Мартин приехал на сверкающем синем джипе с кожаными сиденьями. Он поставил чемоданы в багажник, и Энн забралась в машину. Они в молчании отъехали от тротуара. Энн смотрела в окно, мучительно и бесполезно пытаясь найти тему для разговора. Так, молча, они и доехали до дома Мартина, при виде которого у Энн, как и раньше, захватило дух от элегантности пропорций и общего впечатления обжитости и необыкновенного уюта.
Открыв дубовую парадную дверь, Мартин сказал:
– В гостевом крыле без меня затеяли ремонт, который, впрочем, давно планировался. Он продлится еще две-три недели. Тебе пока придется потерпеть наше близкое соседство, а потом ты сможешь переехать в свои комнаты.
Спальня Энн с отдельной ванной оказалась на удивление просторной и красивой. Она также находилась рядом с комнатой Тори, по другую сторону от которой спал Мартин. Слишком близко, подумала Энн и услышала, как он сказал:
– Вся прислуга знает, что ты здесь, и всегда готова прийти на помощь. Тори возвращается домой к ланчу, а затем, окончательно, в три. Меня не будет весь день и большую часть вечера.
Итак, сегодня, по крайней мере, ей не придется терпеть общество Мартина. Он проскрежетал:
– Это обязательно – показывать, какое облегчение ты испытываешь?
– Не знаю, почему ты так злишься! – воскликнула Энн. – Ты получил то, к чему стремился: я здесь и буду приглядывать за Тори, так что можешь отсутствовать хоть целую ночь, если хочешь.
– Я скажу тебе, чего хочу, – протянул Мартин и крепко поцеловал ее в губы.
От короткого поцелуя, а также испытываемой ею смеси злости и желания, кровь в жилах Энн заструилась с огромной скоростью. Подталкиваемая ненасытным голодом, она подалась к нему, краем сознания понимая, что будет снова и снова делать это – падать к нему в объятия… и в постель, совершенно не задумываясь о последствиях.
– Никогда не говори мне, что ты не хочешь меня, Энн.
Его голос звучал жестко, без всяких эмоций, и Энн поняла, что было не так.
– Но ты больше не хочешь меня, – чужим голосом произнесла она. – Ты с презрением относишься к тому, что легко достается, – ты как-то сам сказал мне об этом.
– Я также сказал, что не собираюсь приводить тебя в дом в качестве любовницы. И я действительно имел это в виду.
– Тогда зачем я здесь? – воскликнула Энн.
– Из-за денег. Разве не так ты мне говорила?
Он был прав.
Энн пробормотала:
– Ты опоздаешь на свою встречу.
– Энн, я… – Он запнулся. – Ты прекрасно справишься. Тори, возможно, потребуется время, чтобы привыкнуть к тебе, но я знаю, что рано или поздно это случится. Пожалуйста, чувствуй себя здесь, как дома.
Он повернулся на каблуках и ушел. С дрожащими коленями Энн тяжело опустилась на постель. Если Мартин не хочет ее, то почему поцеловал? Просто чтобы утвердить свое господствующее положение? А если хочет, то почему подчеркивает, что привел ее в дом не как любовницу? Все это не имело никакого смысла.
Через некоторое время она встала и, начав распаковывать вещи, немного успокоилась. Ее ноги тонули в китайском ковре кремового цвета, покрывавшем пол от стены до стены. Мебель была сделана из полированной сосны, занавески и покрывало на постели, приглушенных зеленоватых и розовых тонов, гармонировали со свежесрезанными пионами в вазах. Ванная комната поражала роскошью, золотыми аксессуарами и ванной величиной в бассейн.
Спустившись вниз, Энн заново познакомилась с Дороти, а также со всем штатом прислуги. Ее приветствовали дружески, но без панибратства, и Энн сразу почувствовала себя спокойнее. Затем Тори вернулась домой на ланч. Оставив куртку и сапоги на задней веранде, девочка подошла к Энн и взглянула на нее из-под ресниц.
– Папа сказал, что вы проживете здесь четыре месяца.
– Верно. А потом поступлю на курсы медсестер, чтобы научиться помогать врачам лечить больных.
– Это здорово, – сказала Тори и добавила: – А я помогала моей подруге Уитни лечить ее собаку, когда та порезала лапу. Я тоже хочу собаку, но папа говорит, что я еще недостаточно большая.
– А какую собаку ты хочешь?
Разговор о собаках, кошках и лошадях они вели на протяжении всего ланча. И снова девочка поразила Энн сочетанием хороших манер и сдержанности. Она безусловно все время была настороже. Но почему?
После обеда обе гуляли в парке. Энн учила девочку кататься на велосипеде. По возвращении домой на щеках Тори играл румянец, а за ужином у нее прорезался недюжинный аппетит. Энн помогла ей принять ванну, а потом прочитала несколько сказок. Когда глаза у девочки стали слипаться, Энн ласково сказала:
– Спокойной ночи, Тори. Если понадоблюсь – я за соседней дверью.
– А когда вернется папа?
– Он сказал, что поздно вечером.
– Спокойной ночи, – пробормотала Тори, пристраивая щеку на живот Плаша.
Энн почему-то захотелось расплакаться. Усиленно моргая, она выключила свет и направилась в свою ванную. Риск того, что она привяжется к Тори, был очень велик. И она понятия не имела, как защититься от этого. Только одно знала твердо она, что остаток вечера проведет в своей комнате, не рискуя снова встретиться с Мартином.
Глава 9
На следующее утро, когда Энн спустилась к завтраку, Тори и Мартин уже сидели за столом в маленькой уютной столовой, примыкающей к кухне. Мартин пил кофе, Тори ковырялась в овсяной каше. На Мартине был безукоризненный деловой костюм с узорным шелковым галстуком.
Едва Энн вошла, он поднял взгляд и официальным тоном произнес:
– Доброе утро. Я как раз говорил Тори, что в Бразилии возникли кое-какие затруднения и я вылетаю туда прямо сейчас. Вернусь, наверное, к середине недели.
Стараясь скрыть облегчение, от которого закружилась голова, Энн приняла такой же холодный и сдержанный вид. В понедельник она сможет сходить к врачу, когда Тори будет в школе, а потом у нее будет пара дней, для того чтобы смириться с результатами анализов и приготовиться к встрече с Мартином.
– Надеюсь, ничего серьезного? – спросила она.
– Ничего, что нельзя было бы исправить, – небрежно ответил он. – Кстати, открылся новый детский кинотеатр. Тори спрашивала, не сможешь ли ты сходить с ней туда.
Энн с искренней теплотой улыбнулась девочке.
– Конечно, с удовольствием.
Мартин достал пачку купюр из бумажника.
– Это аванс за первую неделю работы, – сказал он, – и деньги на мелочи вроде походов в кинотеатр. Отчет мне не нужен.
Она – наемная служащая, он лишний раз подчеркнул это. Одна из многих, с болезненной дотошностью добавила про себя Энн и, взяв деньги, сунула их в карман.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
