— Кажется, это мы, сэр, - пихнул Атлантиду в бок миллионер.
Со стороны быстро приближающийся катер выглядел настоящим уродцем: коротенький, пузатый, с обрубленной кормой, тупым носом и четырьмя куцыми крылышками. Он немного попетлял из стороны в сторону, потом решительно устремился к стоянке скутеров и окрысился яркими вспышками: та-та-та-та-та!
Лопнул, как мыльный пузырь, шар антенны — из-под обломков кинулся наутек мужичок, причем бежал он почему-то на четвереньках, зажав в зубах край полотенца. Время от времени подстилка попадала под ноги — человек делал кувырок через голову, вставал на четвереньки и продолжал свой бег.
Та-та-та-та-та! — через одного рассыпались на детальки легкие самолетики. Оставшиеся целыми окрашивались языками чистого голубого пламени. Водитель грузовой платформы сиганул в траву, и платформа, неуправляемая, деловито свернула на стоянку, доламывая все то, что осталось от снарядов и огня.
Та-та-та-та-та! — выписав лихой пирует, катер нацелился на невысокий холмик, вокруг которого было натянуто проволочное заграждение с ярко-синими плакатами. Первые две очереди прошли мимо, порубав деревья в недалекой лесополосе, но третья вошла точно в дверь.
Шарах!!! Хотя арестованные и понимали, что видят обычную запись, но все равно невольно отшатнулись от вспышки. А катер уже заходил на новую цель… Пи-у, пи-у — два шара устремились точнехонько в борт пассажирского орбитального челнока.
По земле закувыркался полицейский глиссер — просто так, без видимой причины. Зато четыре других оказались сбиты или загнаны на деревья благодаря точно выпущенным снарядам.
Катер на высоте десятка метров описывал хищную дугу, выбирая новую цель. Послышались звонкие щелчки, и на земле за катером стали появляться разрывы: вот вздыбилась земля, вот она вздыбилась еще раз… А вот разлетелся в щепки любовно выкрашенный сарайчик, вот из воронки ударил вверх фонтан воды, вот взлетели в воздух куски камня и метала.
Катер извернулся, задрал нос. От него отделились и Устремились точно на зрителей несколько ярких точек. Они становились все ближе и ближе, пока не заполонили собою все…
Запись оборвалась.
— В результате нападения, - продолжил, прокашлявшись, обвинитель, - были полностью уничтожены: пост дальнего привода, тысяча двадцать второго года постройки, остаточной стоимостью семнадцать тысяч двести тридцать семь галактических кредитов, принадлежащий организации «Космопорт»; скутер марки «Алькона-семнадцать», тысяча тридцать четвертого года изготовления, остаточной стоимостью семь тысяч триста пять кредитов, принадлежащий гражданину Миплегия А Эн; скутер марки «Лотос-А», тысяча…
Атлантида вспомнил, как лихо они с Вайтом порезвились, и понял, что это перечисление займет изрядное количество времени. Он опустил левую руку, активировал экран браслета и стал пролистывать полученную у адвоката энциклопедию, иногда внимательно вчитываясь в текст и вглядываясь в голографические снимки, иногда просто пробегая статьи глазами. Вайт деловито пыхтел рядом. Он тоже активировал картинку своего компьютера, но, в отличие от археолога, быстро заносил в память зачитываемые обвинителем данные, по ходу дела суммируя цифры, помечая некоторые из них вопросительными знаками или звездочками.
Чтение обвинительного протокола заняло несколько часов. К тому времени, когда человек в черном сел, а второй поднялся. Рассольников успел просмотреть около половины первой из трех энциклопедий.
— Уважаемый суд, уважаемые сограждане! — привлек внимание археолога свежий голос. -Обвинение намерено доказать, первое: причинившим все разрушения катером управляли подсудимые. Второе: действия их подпадают под статью двести четырнадцатую, о причинении материального ущерба по террористическим мотивам. Третье: у подсудимых нет смягчающих вину обстоятельств.
— Защите и подсудимым понятно обвинение? — повернулся к клетке председательствующий.
— Да, ваша честь, - кивнул Трауб Майл.
— Нет, ваша честь! — вскочил со своего места Теплер Вайт. - У меня есть вопросы!
— Прошу вас, - милостиво кивнул судья.
— Мне непонятно. - Миллионер зыркнул в экран над своим перстнем. - Мне непонятно, в какой последовательности стояли перечисленные скутера? Из представленного документа было видно, что значительную часть повреждений нанес не пулеметный огонь, а неуправляемая грузовая платформа. Таким образом, за эту часть ущерба должен отвечать водитель, самовольно покинувший рабочее место. Далее: согласно обязательным требованиям к оборудованию космопортов, на них должна присутствовать аварийная пожарная команда. В документе отсутствуют данные о действиях пожарной бригады. Между тем они могли значительно снизить ущерб, а значит, часть ответственности должна лежать на них. И последнее: как вы могли заметить, зенитная установка не добилась ни одного попадания в катер! Это значит, системы наведения не были настроены соответствующим образом. Если бы они смогли сбить катер…
— То есть нас, - тихо напомнил Атлантида.
— Спасибо, сэр, - кивнул толстяк и поправился: — Если бы нас удалось сбить первым выстрелом, дальнейших повреждений территории космодрома, его здания и ангаров не возникло бы. Таким образом, ответственность за все разрушения, произошедшие после первого залпа, полностью ложатся на оружейного программиста!
В зале послышался хохот, раздались аплодисменты.
— Что скажет обвинение? — поинтересовался судья. Черные ожесточенно переговаривались, временами тыкая друг другу пальцами в лицо.
Судья тяжело вздохнул, ударил в гонг и объявил:
— Пятнадцатиминутный перерыв по просьбе обвинения!
— Это вы хорошо придумали, - одобрил подошедший ближе Трауб Майл. - Главное, сбить их с настроя. Они только что были уверены в победе, и вдруг: бац! Половина ущерба побоку! А уж журналисты что понапишут… Не подготовилось, в общем, обвинение. Прохлопало.
— Спасибо, спасибо, - кивнул Вайт. - Кстати, пока перерыв, вы не могли бы принести нам немного питьевой воды?
— Да, сейчас.
— Мне не нравится наш адвокат, сэр, - повернулся к археологу толстяк, как только Майл отошел на безопасное расстояние. - Он ухитрился прохлопать самые очевидные вещи! Мы можем сбить сумму ущерба как минимум в три раза!
— Какая разница, сэр? — пожал плечами Атлантида. - Глубоко сомневаюсь, что нам удастся отработать даже треть на здешних плантациях. А если мне придется весь срок сидеть за свои художества, то потом я уже ни единого су им не отдам.
— Вы не правы, сэр, - укоризненно покачал головой Вайт. - Денежки счет любят. К тому же здесь проглядел одно, в другом месте проглядит другое… А если он прозевает для нас возможность оправдания?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
