– Сколько… женщин… капитан?
– Сотни… тысячи. Я… потерял им счет, – проговорил Рейдер заплетающимся языком, словно принял изрядную порцию бренди.
Он и в самом деле опьянел от Блайт, опьянел от медовой сладости ее нежных губ.
Блайт слышала, как Рейдер сказал «сотни… тысячи», но была не в силах как-либо отреагировать на эти слова. Она наслаждалась каждым прикосновением его тела, буквально таяла под ним. За всю свою сознательную жизнь Блайт никогда еще не испытывала ничего подобного и даже не подозревала, что такое возможно. Ей хотелось теснее прижаться к Рейдеру, вобрать его в себя без остатка, слиться с ним воедино. Она даже закрыла глаза, желая острее насладиться этим восхитительным безумием.
Рейдер снова прильнул к ее губам, и Блайт непроизвольно приподняла голову, устремляясь ему навстречу. Он уже давно отпустил ее руки, и теперь они скользили по его твердым гладким плечам и напряженной шее, перебирали густые жесткие волосы. «О Боже, неужели я сама, по собственной воле прикасаюсь к мужчине», – удивилась Блайт. Эти легкие прикосновения разбудили в Рейдере непреодолимое желание. Со стоном откинувшись на бок, он принялся нетерпеливо расшнуровывать лиф ее платья. Обнажив одну грудь, он потерся щекой о воинственно торчащий сосок, затем снова поцеловал Блайт в губы.
Задыхаясь, девушка извивалась под его разгоряченным телом. Приподнявшись на локте, Рейдер ловким движением освободил обе ее груди и взял их в свои ладони, глядя на Блайт с нескрываемым вожделением. Ее золотистые глаза подернулись дымкой желания, роскошные волосы в беспорядке разметались по подушке, великолепные гладкие плечи казались выточенными из мрамора. Рейдер снова приник к соску, но на этот раз взял его в рот.
Блайт воспринимала все это как сладкую пытку, жарким томлением отдающуюся внизу живота. Она с головой окунулась в пучину удовольствий, которых практически не знала в своей размеренной, чопорной жизни. Блайт просто пьянела от наслаждения.
Неожиданно ее пронзила мысль о «тысячах» других, бывших до нее женщинах. Почувствовав холодок в груди, она слабыми руками оттолкнула плечи Рейдера и со стоном прошептала:
– Нет… Пожалуйста, не надо…
Рейдер слегка откинулся назад, не сводя настойчивого взгляда с ее манящих пурпурных губ. Он чувствовал, что Блайт тоже желает его, и вознамерился взять ее прямо сейчас, немедленно. Не важно, как все это началось, теперь Рейдеру хотелось лишь преодолеть слабое сопротивление Блайт и овладеть ею. Но его внезапно остановила одна мысль…
Он хочет эту ведьму? Он хочет Вул-вич?! Господи, что происходит?! Кажется, он совсем потерял голову!
Рейдер резко отпрянул от разгоряченного тела девушки и поднялся. Это произошло так стремительно, что у обоих слегка закружилась голова. Сделав глубокий вдох, Рейдер почувствовал, как к нему постепенно возвращается самообладание. Ему хотелось только укротить Блайт, заставить подчиняться своим приказам, одним махом доказать, насколько она уязвима. И вот Блайт лежит перед ним томимая желанием, сломленная его страстным натиском. Однако Рейдер не чувствовал себя победителем, прекрасно понимая: он не победил бы, если бы сам не желал ее.
Из этой унизительной ситуации существовал только один выход.
– Хорошенько запомни этот урок, Вул-вич, – произнес он, отлично зная, что поступает неправильно.
Блайт так и подпрыгнула, услышав его слова. У нее даже на миг перехватило дыхание. «Урок?! Оказывается, Рейдер всего-навсего преподал ей урок», – негодовала она, торопливо зашнуровывая лиф платья.
– Вот наглядный пример того, что может произойти с пленницей на пиратском судне. Учись уважать других, ведьмочка, – добавил Рейдер, заметив, как смятение в глазах Блайт сменилось гневом.
– Ты… ты не осмелишься обидеть меня, – с достоинством попыталась произнести она, стараясь вложить в свой голос как можно больше презрения. – Если Невилл Карсон узнает, что ты меня погубил, он…
– Погубил тебя? – изумился Рейдер. – О Боже, – хрипло засмеялся он. – Нечто подобное я уже слышал. Смешно, когда праздник плоти связывают с гибелью. Так может говорить только ханжа, никогда не испытавшая радостей жизни. В высшем свете девушка считается погубленной, если отдает свою девственность тому, кто недостаточно хорошо за нее заплатил. О, я совсем забыл, ты ведь тоже из высшего общества, – с издевкой заметил Рейдер, затем посмотрел на ее кое-как спрятанную под платьем роскошную грудь, и его вдруг осенила ужасная догадка. – Господи, не хочешь ли ты сказать, что…
– Да.
Блайт залилась краской, вспомнив, как близко она подошла к тому, чтобы… Возможно, идея Невилла как раз и заключалась в том, чтобы ее обесчестили, а уж затем вернули ему. В таком случае она наверняка обрадовалась бы любой возможности выйти замуж, и Карсон мог бы помыкать ею как угодно. Содрогнувшись от одной этой мысли, Блайт уставилась на Рейдера широко раскрытыми испуганными глазами.
– Проклятие! – воскликнул он и отступил на шаг, внимательно всматриваясь в сидящую перед ним девушку.
Господи, как же это сразу не пришло ему в голову?! Блайт с самого начала вела себя так, как ведут себя… невинные девицы. О Боже, она девственница, благопристойная девственница из высшего общества! Грязно выругавшись, Рейдер резко повернулся и вышел, с грохотом захлопнув дверь.
Блайт совсем сникла. «Что он за человек, этот «погубитель женщин»? – размышляла она. – Сотни, может, тысячи… – вспомнились ей слова Рейдера. – Да, наверняка тысячи женщин лежали перед ним, точнее, под ним. Еще немного, и она стала бы тысяча первой».
Каждый раз, оказываясь рядом, Рейдер так или иначе нападал на нее совсем как Невилл Карсон. «О нет, совсем иначе», – возразил ее внутренний голос. От поцелуев Рейдера Прескотта у Блайт слабели ноги и кружилась голова. Он был подобен теплому хлебу, а она становилась маслом, забывая в его объятиях о том, что находится в плену, что терпеть не может целоваться, о своей семье…
Да, Блайт забывала буквально обо всем! Когда их губы соприкасались, все ее благоразумие и пристойность сводились на нет. Блайт потрогала вспухшие от поцелуев губы и почувствовала холодок в груди. Судя по всему, она находилась в большей опасности, чем ей это представлялось.
* * *
Рейдер появился на палубе в отвратительнейшем настроении. Рявкая, словно Черная Борода, он принялся отдавать приказы направо и налево. Это произвело на команду очень сильное впечатление, и все подобострастно засуетились, гордясь тем, что у них такой грозный капитан. Выпустив наконец пар, Рейдер остановился на носу корабля, подставив свежему ветру свое разгоряченное тело.
