Рейдер появился на палубе в отвратительнейшем настроении. Рявкая, словно Черная Борода, он принялся отдавать приказы направо и налево. Это произвело на команду очень сильное впечатление, и все подобострастно засуетились, гордясь тем, что у них такой грозный капитан. Выпустив наконец пар, Рейдер остановился на носу корабля, подставив свежему ветру свое разгоряченное тело.
Он ужасно разозлился на себя. «Как можно было позволить какой-то там девчонке выбить почву у меня из-под ног? Она вспыльчивая, вероломная, жадная маленькая ведьма, – убеждал он себя. – Все они такие, эти дамы из высшего общества. Блайт театрально упала в обморок, унизила меня на глазах всей команды, съела приготовленный мне завтрак, а в довершение ко всему завлекла, распалила, чтобы потом заявить, что она девственница! И теперь, согласно своему же нелепому приказу, придется защищать ее добродетель от своих же людей. Целых три недели нужно будет держать в узде команду. О, это станет тяжелым испытанием! Кроме того, придется бороться и с собственным вожделением».
– Ну? – прервал Бастиан размышления Рейдера. – Вижу, ты уже преподал ей пару уроков.
Его губы раздвинулись в похотливой улыбке.
– Она девственница.
Бастиан весь даже передернулся от отвращения.
– До сих пор? Ты хочешь сказать, что…
– Я сказал, что она возвратится к семье в том же состоянии, в каком оказалась здесь. Так оно и будет.
На щеках Рейдера выступил виноватый румянец. Сумеет ли он сам сдержать свое слово? Судя по разочарованному лицу Бастиана, его партнер поверил ему. Откуда Рейдеру было знать, что когда Бастиан повернулся и пошел прочь, на его губах играла довольная улыбка.
ГЛАВА 7
Капитан «Виндрейдера» решил бросить якорь неподалеку от мыса Северная Каролина. Испещренный каналами, проливами и удобными бухтами, мыс был идеальным прибежищем для кораблей, по каким-либо причинам избегавшим попадаться на глаза властям. Рейдер решил остаться здесь, пока они не получат выкуп и не избавятся от пленницы. Заодно можно будет закупить продовольствие и пополнить запасы пресной воды.
Однако план Рейдера не был лишен некоторой доли риска. Поблизости сновали английские корабли, поскольку англичане предприняли новое наступление на южные колонии. Они наверняка не преминут отыграться на таких частных торговцах, как Рейдер Прескотт, и на его «Виндрейдере», памятуя давние стычки с ними. Но еще большую опасность представляла возможность столкновения с Лонг Беном Харвеем и его флотилией пиратских кораблей, рыскавших вдоль побережья Южной и Северной Каролины. Они захватывали любые корабли, совершенно не интересуясь, кто перед ними – англичане, патриоты или мирные торговцы. Поэтому Рейдеру Прескотту и его команде приходилось пробираться по узкому коридору между английскими военными кораблями и стаей безжалостных морских волков.
Два дня после сцены на палубе Рейдер держал Блайт в капитанской каюте. Ему казалось, что мудрое утверждение «с глаз долой – из сердца вон» как нельзя лучше подходило в этой ситуации. Однако его привычной размеренной жизни на корабле пришел конец. Иногда Рейдеру удавалось поспать в каюте Бастиана – когда тот не храпел; есть приходилось где попало; он уже не брился три дня и целых три дня не менял рубашку. Ему начало казаться, что практически вся команда так и норовит пройти мимо капитанской каюты. И каждый раз, когда кто-либо из матросов спускался вниз, Рейдер срывался следом и проверял, не зашел ли тот в каюту. Все его мысли теперь сосредоточились на одном объекте: гибкой полногрудой девственнице за дверью капитанской каюты.
В обращении с командой Рейдер стал заметно грубее и жестче, но пираты беспрекословно сносили его гнев и придирки. А вот чего они не могли забыть – так это оскорбления со стороны пленницы. Команда решила непременно проучить ее, и как можно скорее.
* * *
Захватив у англичан корабль, команда «Виндрейдера» забыла отобрать у них также и ключ от капитанской каюты. Теперь Блайт жестоко страдала от этого, потому что дверь могла открыться в любую минуту, впустив кого угодно, включая, разумеется, самого Рейдера Прескотта. Однако благодаря беспрекословному выполнению приказов капитана, в каюте появлялся только старина Вилли, доставляя пленнице еду и воду. К утру третьего дня Блайт так соскучилась по человеческому общению, что, не выдержав, заговорила с беззубым стариком.
– Подожди, – остановила она Вилли, когда тот принес поднос с аппетитным завтраком, состоящим из овсяной каши с жженым сахаром, блинчиков с маслом и джемом, и чая. – Я хочу спросить насчет еды. Она всегда такая вкусная и свежеприготовленная. Я думала, что на кораблях плохо кормят.
– Только не на нашем. Старина Рейдер кормит всех одинаково, даже… – Вилли взглянул на Блайт и с видимым удовольствием прошамкал: – Даже заключенных.
Блайт съежилась под его пронзительным взглядом. Было совершенно ясно: он не забыл обидных слов, брошенных в его адрес. Блайт и сама не очень-то гордилась своим грубым поведением, но оправдывала это тем, что ее просто вынудили так поступить.
– Как тебе это удается? Я хочу сказать, ты сам готовишь еду?
– Я?! – фыркнул старина Вилли. – Вовсе не я. Это Франко. У нас есть камбуз, на котором он хозяйничает, называя себя «ку-син-ир» или что-то в этом роде.
– Cuisinier? Повар? – склонила голову набок Блайт. – Он француз?
– Да, француз, – подтвердил старик.
– Невероятно! – изумилась она.
Однако старина Вилли по-своему воспринял ее слова.
– Лонг Бен однажды даже пытался его украсть, с вызовом заметил он. – В ту ночь мы потеряли трех отличных парней, а я лишился ноги.
Старина Вилли указал сморщенным пальцем на свою деревянную ногу.
– Ты потерял ногу в битве за повара? – еще больше удивилась Блайт.
– Не веришь, да? – уже не на шутку обиделся Вилли. – Пойдем, я его покажу!
Не успела Блайт возразить, как он схватил ее за руку и потащил в коридор, затем подтолкнул к лестнице, ведущей в трюм. Они прошли мимо оружейного склада, где остро пахло порохом и громоздилось невероятное количество пушек. Вскоре до них донесся запах готовящейся еды и Вилли указал на еще одну небольшую лестницу. Наконец они оказались на камбузе, стены которого были обшиты медными пластинами. Их взорам предстал настоящий продовольственный склад: мешки с мукой, картофелем, луком, яблоками, бочки с капустой и солеными огурцами; на огромных крюках висели копченые окорока. Боже мой, чего тут только еще не было! По всем стенам были развешаны кухонные принадлежности, на полках стояли кастрюли, чайники и кувшины всевозможных размеров. Еда готовилась на двух квадратных железных плитах, установленных над выложенными кирпичом очагами.
