все-таки рванули городские энергохранилища.
Из потолка выскочила желтая сигнальная лампа, и система, вежливо и без паники, сообщила об аварийной ситуации – о выходе из строя центрального силового накопителя. Мы с глупым видом переглянулись. У космолетчицы дернулась щека.
– Сделай что-нибудь!
– Я травница, а не ремонтник! – огрызнулась я, прикидывая, а за чтобы вот прямо сейчас схватиться.
Рассудила нас избушка.
– Кудах-кудах! Приводняемся!!!
– ЧТО?! – заорали мы в один голос.
Там, где мы рухнули, был лед, и он оказался достаточно прочным, чтобы избушка зацепилась закрылками за края пробоины, отчаянно бултыхая голенастыми ногами. Система интеллектуальной связи с зооморфным существом больше не проронила ни слова. А между тем из всех щелей хлынула ледяная вода, и она быстро загнала нас на печь.
– Снаружи кто-то есть! Я видела лицо! Вот, еще одно! Сколько же их там?!
За смотровым окном, которое ушло под лед на две трети, мелькали бледные лица в ареолах разноцветных волос и толстое, похожее на аквариум с тиной, брюхо.
– Тархор меня подери! Они же там голые и… с хвостами! – Ави указала трясущимся пальцем на прижавшееся к стеклу личико. – А у этой жабры!
– Это русалки, нежить в которую превращаются души утопленниц, – пожала я плечами. – Те, что без хвостов, местные. А те, что с хвостами, скорее всего, переместились сюда из других пещер, чтобы погреться в горячих источниках на дне реки. У них тут что-то вроде курорта. И раз уж мы тут купаемся с большой вероятностью отправиться ко дну, они только и ждут удобного момента, чтобы нам помочь. Нужно уходить отсюда, если не хотим влиться в хвостатый коллектив.
– Но там же холодно! – Космолетчица попробовала пальцем подступающую воду и поежилась.
– Ну, через пару минут здесь будет то же самое, а я к тому же не умею плавать!
Над водой вздулся огромный пузырь, и вода начала прибывать в два раза быстрее.
– Дверь открыли, гадины! – прошипела космолетчица. Она поднялась на печке и уперлась руками в соломенный потолок. – Нужно проделать дыру и вылезти на крышу!
Из воды появилась голова, облепленная зелеными волосами. Бегающие синие глазки сфокусировались на мне. Я показала русалке фигуру из трех пальцев. Она обиделась и уплыла жаловаться. Тут же всплыли несколько ее товарок и головешка водяного в тине. По воде зеленым пятном расплывались его усы и борода.
– А у меня с собой ни петуха, ни черной свиньи для взятки должностному лицу, – пробормотала я, начиная нащупывать на стене вязанку с полынью. Если поджечь, то можно отпугнуть их вонью. – Лучше бы мы в лесу рухнули. С лешим всегда легче договориться.
– Лешим?! Ну-ну! – злобно забулькал водяной. – Ну-ка, девочки, научите-ка их уму-разуму! Пусть убираются отсюда!
Безобразный старикашка еще что-то булькнул и отбыл. Хохочущие, пищащие и шипящие русалки поплыли к нам, скаля жемчужные зубки. Вперед вырвалась самая пышногрудая, на шее которой матово переливались бусы из речного жемчуга. Видимо, местная фаворитка.
– Если хочешь ходить по земле, отдай нам подружку, – предложила она. Остальные поддержали ее одобрительным хохотом. – Ты ведь хочешь жить, темная?
– Приказ нарушаете? А не позвать ли вашего хозяина обратно?
– Он теперь заснул, так что не дозовешься. Просто неохота с магами связываться. Больше проблем, чем удовольствия. Давай разойдемся миром. Отдай подружку по-хорошему.
Сверху посыпался мусор, и я увидела дыру в соломе. Ботинки Ави уползали навстречу звездам. Вскоре их сменило ее лицо и она протянула мне руку.
– Ничего не выйдет! – заверещала фаворитка водяного. – А ну-ка, девочки, побыстрее утопим этот хлам.
Часть русалок скрылась под водой, остальные счастливо захохотали и захлопали в ладоши. Избушка закачалась и начала погружаться. Я показала им язык, ухватилась за руку и вылезла на кренящуюся крышу. Очень во время, потому что из дыры, вместе с хлынувшей наружу водой, потянулись бледные руки.
– Давай к берегу! – Я первой скатилась вниз, задавая направление. В саженях тридцати от нас белел спасительный вал сугробов и чернела густая щетка леса. – Нужно добраться туда быстрее, чем эти вредины взломают лед.
Уговаривать космолетчицу не пришлось.
Мы понеслись вперед, не оглядываясь на тонущую избушку. Вслед летели дикий хохот и гул вскрывающегося льда. Осколки осыпали спины колючим градом, трещины подло подставлялись под ноги, но мы успели. Нырнули двумя неуклюжими ласточками прямо в снег. Агрессоршам только и оставалось, что со злости обрызгать нас водой и уйти восвояси. Хотелось отдышаться, но я упрямо потащила Ави подальше от реки. И не успокоилась, пока мы не оказались среди деревьев. Несколько зябко жмущихся друг к другу русалок все-таки рискнули выйти на берег, но быстро попрыгали обратно в полынью. Холод ослаблял их, и они не решались покидать Ледянку надолго.
Мы молчали, тяжело выдыхая облачка пара. Небо над верхушками деревьев было чистым и звездным, воздух – обжигающе холодным, а в глубине леса солировали продрогшие волки. Не замеченный в азарте приключений собачий холод, уже давал о себе знать.
– З-зел-леные л-луга и г-голубые н-неб-беса? – простучала зубами Ави, растирая плечи руками. – Г-где он-ни, т-тархор-р м-меня з-з-а-д-дери?
Я накрыла нас согревающей сферой. Внутри было немного прохладно, но для долгой прогулки по лесу в нашем положении она точно не годилась. Но большего из себя я все равно выжать не могла. Да и то, ненадолго. Взрывная волна повредила накопители в куртке, и прозрачный купол вокруг нас заметно помигивал. Кто знает, насколько хватит и его, и меня.
– Климат Убежища привязан к погодным условиям на поверхности. Здесь так холодно, потому что Бьёрсгард расположен почти у самого Северного полюса планеты. Но, вообще-то, у нас и весна бывает, и лето, правда, длятся они всего ничего.
– Кто придумал поселиться в таком отвратительном месте? Растария почти вся покрыта влажными и теплыми лесами, а снег лежит только на вершинах самых высоких гор.
– Вот доберемся до города – расскажешь, а сейчас пошли. Глядишь, к утру выйдем к дороге, а там нас кто-нибудь и подбросит.
Лес был густой, засугробленный, выбеленный недавней метелью, которая покрыла снегом звериные тропы. Мы брели вперед плечом к плечу около двух часов, пока среди стволов не наметился первый просвет.
– Постой, слышишь? – Ави дернула меня за рукав. – Будто поет кто-то.
Я слышала, причем уже давно. Мелодичный печальный напев сливался с хрустом снега под ногами, поэтому я грешила на расшалившуюся фантазию.
– Смотри, там огни!
Впереди действительно что-то светилось, но разглядеть что-либо за деревьями было сложно. Странное явление для этой части леса, да еще и посреди ночи. Будь я одна, предпочла бы держаться подальше, однако моя спутница, хотя и крепилась, выглядела, прямо сказать, не очень. Уже начала синеть от холода. На мне хотя бы была куртка, а на не только майка.
– Хорошо, пойдем туда и посмотрим, – согласилась я. – Вдруг удастся раздобыть какую-нибудь одежду.
Мы поспешили на свет и пение.
Деревья расступились внезапно, и мы вышли на край дороги,
