Это был умелый и опытный воин. Идзин не отвел щит и не открылся, нанося удар. Тяжелая секира мелькнула над головой Итиро, и синоби едва успел подставить клинок сикоми-дзуэ под глубокий нижний вырез боевого топора. Ему удалось отвести чужое оружие в сторону. Широкое лезвие со звоном и скрежетом обрушилось на каменную кладку возле правого плеча Итиро. Брызнула сколотая щебенка.
Не имея ни малейшей возможности пробить прочный вражеский щит, ответный удар Итиро нанес по его верхней кромке. Стремительное движение левой кисти — и крюк кекецу-сёге, словно коготь гигантского зверя, зацепил дерево, обитое кожей и крепленное железными полосами. А когда идзин взмахнул топором снова, Итиро дернул щит на себя и вниз, на миг буквально повиснув всем телом на отягощенной левой руке противника. Идзин, не ожидавший такого, шатнулся вперед. И открылся наконец! Щит перекосился, опустился. Между его верхним клепаным краем и стальным шлемом появилась широкая щель. Вот туда-то и скользнуло острие сикоми-дзуэ.
Темная сталь вошла под ворот доспеха. Пронзила тело идзина сверху вниз. И вырвалась обратно в кровавом фонтане, провожаемая предсмертным хрипом умирающего.
Так, а что стрелок?! Стрелок-сигнальщик все еще возился со своей громоздкой метательной машиной. Итиро действовал быстрее. Взмах левой рукой. Шуршание веревочного хвоста, устремившегося через разжатые пальцы за кинжалом-крюком.
Кекецу-сёге зацепился за ложе самострела. Итиро перехватил веревку, дернул ее на себя. Оружие выскользнуло из рук идзина.
Прыжок, еще один. Безоружный противник поднял руки, прикрыв голову. Итиро ударил ниже. Меч синоби рассек грудь и вошел глубоко в живот, вывалил кишки, выпустил душу.
Все! Хара[19] последнего стража башни вспорота до паха. Верхняя смотровая площадка очищена от врагов. Но вот надолго ли?
* * *
Затемненная сталь сикоми-дзуэ вернулась в ножны. Итиро осторожно высунул голову меж каменных зубцов и глянул вниз. В крепости царил переполох, словно в пчелином гнезде, куда влезла медвежья лапа. Всюду горели факелы. По замковому двору, по внутренней цитадели, по переходам и галереям, по боевым и смотровым площадкам метались вооруженные люди. Снизу доносились лающие команды на незнакомом Итиро языке.
Из верхних бойниц главной башни еще тянулись темные струйки, сливающиеся с ночью, но как только дымная преграда на лестнице рассеется, идзины будут здесь. Итиро же к тому времени здесь быть не должно.
Он уже наметил себе наиболее удобный путь к отступлению. Сначала следовало спуститься на крышу переходной галереи, по которой он прибыл сюда и которая соединяла главную и угловую башни внутренней крепости. Потом — вернуться на замковый двор и знакомым путем пробраться к внешней стене.
Для быстрого спуска когти-сюко и ножные накладки-асико не годились. Итиро зацепил за выступ бойницы крюк кекецу-сёге и перебросил через зубчатую ограду черную веревку. Затем скользнул вниз сам.
Он уже почти спустился на крышу галереи, когда услышал окрик сверху. Подняв голову, Итиро увидел человеческую фигуру, перегнувшуюся через зубцы башни. Проклятые идзины уже поднялись наверх! Или сквозняки из башенных бойниц слишком быстро рассеяли ядовитый дым бамбуковых докуэн, или кто-то сумел, задержав дыхание, прорваться сквозь удушливые клубы.
Фигура наверху взмахнула мечом.
Итиро оттолкнулся от неровной кладки за миг до того, как идзинский клинок перерубил веревку.
Высота была небольшой, и падать пришлось недолго. Кровля переходной галереи мягко спружинила под распластавшимся телом синоби. Но возле фигуры с мечом появилось еще две. Одна — с горящим факелом. Вторая — с заряженным самострелом.
С башни сбросили факел. Огонь полетел вниз, разгоняя ночную тьму. Упал рядом с Итиро, разметав сноп искр. Стрелок теперь, должно быть, хорошо видит беглеца, цепляющегося за крышу.
Стрелок целится…
В последний момент Итиро успел-таки отпрянуть от короткой стрелы, промелькнувшей в воздухе. Стрела пробила крышу насквозь и сухо стукнула где-то внутри галереи. Все-таки мощные самострелы идзинов били сильнее обычных луков.
Итиро спихнул горящий факел вниз, вскочил и побежал по гребню крыши к угловой башне. Только бы добраться туда незамеченным!
Незамеченным не получилось. Послышался противный свист над головой. И опять. И еще одна стрела ударила в крышу под ногами. Нет, в него уже стреляли не сверху. Теперь стрелы летели с земли и из бойниц соседних переходов. Справа летели, слева… Оставаться на открытом пространстве было слишком опасно. Итиро присел, выхватил из-за спины меч и быстрыми сильными ударами прорубил отверстие в мягкой, податливой кровле. Протиснулся внутрь, спрыгнул в галерею.
Вот тут-то его и зажали. С двух сторон сразу.
Из двери, ведущей в главную башню, выскочил лучник. С противоположного конца перехода, где валялся стражник, убитый Итиро из духовой трубки, в галерею ввалились еще шестеро идзинов. Полдесятка копейщиков под предводительством чужеземного самурая в тяжелых пластинчатых доспехах, белом плаще и шлеме-ведре преграждали путь к угловой башне. А стрелок уже натягивал тетиву.
Лучник выстрелил. Возможно, он и был мастером кю-дзюцу,[20] но ведь и Итиро не зря считался лучшим воином клана.
Итиро пал на колено. Первая стрела прошла над его головой и вонзилась в столб, удерживающий кровлю. Лучник потянулся за второй, но идзин-самурай, взмахнув мечом, что-то прорычал из-под шлема своим копейщикам. Судя по всему, это был приказ атаковать.
Копейщики двинулись на Итиро несокрушимой, позвякивающей металлом стеной. Лучник медлил — то ли опасаясь задеть своих, то ли решив, что его помощь более не требуется.
Итиро медлить не стал.
Отбить мечом сразу пять копейных наконечников непросто, но остановить врага на расстоянии — это еще возможно. Миг — и с пояса сорван кожаный футляр с девятью уложенными друг на друга сякенами. Еще миг — и пальцы Итиро заученным молниеносным движением вытянули из стопки верхнюю «звезду смерти». Плоская, черная, с отверстием посредине, с заточенными и окропленными ядом лучами-бритвами по краям, она жаждала крови.
Тела идзинских копейщиков прикрывали кольчужные рубахи и кожаные доспехи. Округлые, тазообразные, с широкими полями, шлемы хорошо защищали головы от рубящих ударов сверху. Но вот лица… Сосредоточенные лица приближавшихся противников были открыты. На них и обрушил Итиро смертоносный звездопад.
Сякены метала не рука — лишь кисть руки. Неуловимо быстрыми экономными движениями пальцы закручивали лучистые диски в воздухе и, едва пустив в цель одну звезду, тут же хватали и отправляли следом другую. Итиро разил врага, как учили, как привык.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
