Эйвери с миссис Норрис не спорил, но принес ему гребень, свежую рубашку, шейный платок и флакон одеколона.
Он как раз завязывал узел платка, когда в дверь постучали.
— Войдите.
Появилась Вайолет в сопровождении миссис Норрис и Салли, которые несли подносы с едой. Он увидел, как Салли накрыла старый столик толстой белой скатертью. Стало наряднее, хотя обглоданная ножка осталась видна.
На Вайолет было бледно-желтое платье в мерцающих золотистых крапинках. Кит проследовал взглядом от рукавов фонариками к декольте, которое открывало — и довольно сильно — ее роскошную, полную грудь. Когда она повернулась спиной, он воодушевился еще больше, ибо сзади на платье был глубокий треугольный вырез, который оставлял бо́льшую часть ее гибкой спины открытой.
Вайолет была полностью одета, но платье производило такой эффект, словно она была обнажена. Надо бы написать хвалебное письмо ее портному. Чем ниже декольте, тем проще женщине уговорить мужчину на любое мероприятие, будь то посещение оперы или скучный званый обед.
Если его жена будет столь же прекрасна, он не станет скупиться, выдавая ей деньги на карманные расходы.
Стоп. Что за бредни полезли вдруг в голову? Не нужна ему никакая жена.
И все же он легко мог представить, как Вайолет каждый вечер приходит в его спальню. Как за обедом он сидит напротив нее за длинным столом, не замечая никого из гостей. Как вместе с нею приходит в оперу и наслаждается зрелищем — глядя на нее, а не на актеров на сцене.
— Надеюсь, вы проголодались. — Она улыбалась ему, пока слуги раскладывали приборы.
Лакей поднял серебряную крышку, открывая жаркое из баранины с картофелем и морковью. Кит уловил аромат розмарина. Появилось еще несколько блюд, и его рот наполнился слюной.
Запах свежевыпеченного хлеба вызвал в желудке спазм. Утром он толком не ел, ведь Вайолет не осталась с ним завтракать. Впрочем, свое отсутствие она компенсировала с лихвой — во-первых, надев это откровенное платье, которое показывало практически все, что он жаждал увидеть, а во-вторых, устроив ему этот великолепный пир.
Кит подождал, пока лакей нарежет мясо и разольет по тарелкам бульон, потом заговорил:
— Вайолет, вы чудесно выглядите.
— Благодарю вас.
Он наблюдал на ней, прихлебывая суп. Смотрел, как вздымается ее грудь, как она подносит ложку ко рту. М-м-м… Он был готов на все, лишь бы попробовать вкус этих губ снова.
По его взглядом Вайолет покраснела и оглянулась на горничную, после чего уткнулась носом в тарелку, опять становясь той чопорной леди, которую он встретил несколько недель назад. Нет, это никуда не годится. Пусть она будет такой, как вчера. Смелой. Раскованной. Испорченной до мозга костей.
— Вы не оставите нас наедине? — обратился он к слугам, и те гуськом вышли из комнаты.
Глаза Вайолет распахнулись.
— Зачем ты это сделал?
— Затем, чтобы можно было сделать вот это. — Отставив поднос, он выбрался из кровати, подошел к ней и поцеловал ее руку: сперва пальчики, а после, перевернув ладонь, запястье.
— Мы же ужинаем! — Снова вспыхнув, она отвела взгляд.
— Где та распутная вдовушка, которая мне ужасно понравилась? — спросил он.
Ее ореховые глаза прибрели зеленый оттенок — его любимый.
— Я и так опозорила себя тем, что была с тобой в постели средь бела дня. Подожди по крайней мере, когда все лягут спать.
Он хотел ее прямо сейчас.
— Пойми, я не умею ждать.
Она закусила губу и одернула руку.
— Нет, это ты пойми…
— Как будто они ни о чем не догадываются.
— То, что я согласилась… вступить с тобой в интимную связь, еще не значит, что нужно выставлять этот факт напоказ как в театре. Чем я занимаюсь с тобой — мое личное дело, но я отказываюсь давать слугам новый повод для сплетен. Я хозяйка этого дома. И буду вести себя соответственно.
Он развернул ее вместе со стулом и взял за плечи.
— Хозяйка дома ты, но эта спальня — моя. Поэтому заходя сюда, будь добра, оставляй эти свои замашки за порогом.
— Это самое наглое и беспардонное…
— Хочешь видеть вместо меня мямлю-инвалида, которого водят на помочах?
— Нет.
Он наклонился вплотную и окинул ее сумрачным взглядом. Пусть знает — он не из тех, кем можно командовать.
— Кит! — Она оттолкнула его и соскочила со стула. — Я допускаю, что где-то есть место, где ты полновластный хозяин. Но в этом доме королева — я. Ты находишься здесь с моего разрешения, поэтому неважно, какой у тебя титул или статус. Обращайся со мной как с равной, а не как со своей куртизанкой.
Огонь в ее взгляде и эта резкая отповедь должны были подействовать на него, как пощечина, но он не ощутил ни злости, ни раздражения. Он был рад. Вот она, та женщина, которую он обожает. Та, что исчезала минуту назад.
— Я тебе не любовница, Кит, — прибавила она.
Хм-м. А это мысль. Интересно, Вайолет согласится? Если предложить ей стать его постоянной любовницей. Или она порвет с ним, когда узнает, кто он такой?
Любая женщина на ее месте рассчитывала бы, что он на ней женится. Но чтобы такие мысли возникали у Вайолет? Нет, этого Кит не представлял. Она не нуждалась в средствах. По его подсчетам у нее было не меньше восьмерых слуг. Она жила в прекрасной усадьбе, хоть и в глуши. Ее жизнь была очень комфортной.
Чего ради свободной и обеспеченной женщине принимать его предложение? Но. Получив ее в любовницы, он сможет видеться с ней в любое время, когда захочет. Сможет осыпать ее подарками. Свозить в турне на континент или даже в Америку. А когда она — или он — устанет от их отношений, они мирно расстанутся, оставшись друзьями.
Конечно, в качестве жены она могла бы получить гораздо больше, но Вайолет, в отличие от большинства знакомых ему дам, не стремилась стать баронессой или маркизой. Подслушав на днях разговор горничных, он узнал, что год назад их хозяйка отвергла предложение какого-то графа. Значит, она не охотница за титулами.
Не спросить ли ее прямо сейчас? В конце концов, она сама подняла эту тему. Но когда Кит посмотрел ей в глаза, слова замерли у него на губах. Она слишком горда и независима для того, чтобы стать содержанкой. Ее независимость, ее внутренняя сила и были теми чертами, которые нравились ему в ней больше всего.
Она не такая, как Изабелла. Она не такая, как его мать или тетя. Вайолет особенная. Она не похожа ни на кого.
— Примите мои извинения, мадам. — Он галантно взял ее под локоть и жестом пригласил сесть. — Давайте возобновим наш ужин. Я постараюсь вести себя пристойно. — Он подмигнул ей. — Но после десерта за себя не ручаюсь.
