Морган задохнулась:
– О нет! Я никогда не осмелилась бы… Он не захочет меня – я так неопытна в искусстве… – Морган нервно всплеснула руками, пытаясь объяснить то, чего королева так ждала от нее.
– Я заметила, как он смотрит на вас: он явно заинтригован. Но никто лучше меня не знает, как поймать Генриха на удочку. Господь свидетель, мне удалось это за семь лет. Я могу научить вас этому искусству, а Генрих тем временем, находясь в состоянии постоянного возбуждения и не получая удовлетворения, вынужден будет обратиться ко мне. И я смогу вновь забеременеть. Ведь это в ваших интересах – вы не получите разрешения на брак с Джеймсом Синклером, поскольку король будет настаивать на вашем пребывании при дворе.
Анна вновь откинулась на подушки, довольная своим планом.
– О Боже! – Морган озадаченно потерла лоб. – Я правда не уверена, что смогу с этим справиться.
Наклонившись, Анна взяла Морган за руку, словно пытаясь передать девушке часть своей силы и воли.
– Вы справитесь. Должны справиться. Ради нас обеих.
Морган не любила соколов. Крылатое создание с мощным клювом, удобно усевшееся на ее запястье, кажется, тоже ее недолюбливало. Сегодня, ясным морозным февральским днем, земля после холодной ночи была твердой как камень. Лошади нетерпеливо перебирали ногами, и придворные с готовностью двинулись вслед за королем, возглавившим охоту в парке Сент-Джеймс.
Морган неожиданно обнаружила, что едет бок о бок с королевской четой. Анна Болейн в течение последнего месяца не упускала возможности обратить внимание Генриха на свою рыжеволосую фрейлину.
– Мы выпустим соколов, как только подъедем к роще, – объявил Генрих, указывая на высившиеся впереди лиственницы, и обернулся к Морган: – Вы знаете, как снять колпачок с головы сокола?
– Думаю, да. Френсис Уэстон показывал мне, – ответила она и, вспомнив о своей роли, невинно захлопала глазами.
– Ваш сокол хорошей породы, – сказал король, – а вот какой у него нрав – неизвестно. – И продолжил, внимательно рассматривая птицу: – Хотелось бы знать, как обстоит дело с дамами?
– Я не охотник, ваше величество, – ответила Морган, – но могу быть яростной, словно сокол.
Он провел ладонью в перчатке по ее плечу:
– Очаровательно. Но ярость и страстность лишь одна из сторон женского характера. И должна сочетаться с покорностью и мягкостью.
– Возможно, – загадочно промолвила Морган.
Она заметила, как удивился при этих ее словах Ричард Гриффин. Но тут король дал сигнал выпустить соколов. Морган дернула запонки колпачка, и птица захлопала крыльями, испугав лошадь, но взлетать не спешила. Увиден это, король поспешил Морган на помощь, но в этот самый момент сокол наконец взмыл в небо, окончательно испугав лошадь, и та рванулась в сторону леса.
– Боже! – закричала Морган, силясь вспомнить кличку лошади. Вальянт – Валор – Виктори – все не то. Морган отчаянно пыталась остановить животное, но лошадь уже ворвалась в лес и теперь неслась в полумраке хвойной чащи. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за одежду, разрывали плащ. Она молилась, ругалась, кричала в ужасе от того, что может врезаться головой в какой-нибудь сук. Но упрямая скотина, видимо, не собиралась замедлять свой бег, так что Морган почла за лучшее приникнуть к шее лошади ради спасения собственной жизни. Она не сообразила, что именно произошло. Возможно, лошадь споткнулась о корень или ступила в кроличью нору. Все, что Морган смогла понять, так это то, что лежит на мягкой подстилке из опавшей хвои, а лошадь куда-то исчезла.
Несколько минут Морган не шевелилась. Должно быть, на некоторое время она потеряла сознание. На лбу уже набухала огромная шишка. Шляпа валялась поодаль. Морган осторожно ощупала тело – каждая клеточка ныла, но руки и ноги были в порядке. Она попыталась встать, как вдруг услышала шум неподалеку.
Верхом на вороном скакуне появился Ричард Гриффин. Заметив Морган, он с облегчением воскликнул:
– Слава Богу! Я был уверен, что вы сломаете себе шею!
Спрыгнув с коня, он поспешил к девушке.
– Конюху не следовало давать вам Викинга, – сердито заметил он. – Вы ничего не сломали?
– Лошадь, надеюсь, не сломала, – раздраженно ответила Морган. – Я просто оцарапалась и ушиблась. И, конечно же, испугалась.
Она попыталась подняться, но руки Ричарда крепко прижимали ее к земле.
– Полежите еще немного. Успокойтесь. – Он сел рядом, не думая о том, что пыль и хвоя могут испортить его изысканный охотничий костюм. Взяв ее за руку, Ричард продолжил: – Чтобы быть абсолютно уверенной, что ничего серьезного не произошло, попробуйте подвигать головой.
Морган подвигала, но ощутила лишь легкую боль в лопатках. Трогательная забота Ричарда ее позабавила.
– Из вас вышел бы отличный врач. Вы, похоже, действительно разбираетесь в этом деле.
Он внимательно изучал ее топазовые глаза.
– Мне надо было родиться в другое время. Нынешняя медицина в большинстве случаев основана на чудовищных суевериях. Трагедия в том, что раньше люди знали гораздо больше и о болезнях, и о способах их лечения. Возможно, когда-нибудь… – Он улыбнулся. – Впрочем, я тут болтаю, а вы мерзнете на холодной февральской земле. Давайте осмотрим ваши ноги.
Морган подозрительно посмотрела на Ричарда, но его намерения не внушали опасений – напротив, он проявил благородство. Она приподняла подол платья до колен, показав длинные стройные ноги в тяжелых ботинках. Ричард продолжал улыбаться:
– Уверен, что ваши ноги в полном порядке, но лишний раз убедиться в этом не помешает.
Когда он стал снимать первый ботинок, Морган почувствовала какое-то движение позади. Она решила, что это вернулся ее конь, и подвигала пальцами ноги, как попросил Ричард. Он стал снимать второй ботинок, и в этот момент сквозь шум ветра Морган услышала, как кто-то ее окликнул. Резко обернувшись, она увидела всего в нескольких ярдах Шона О’Контора, не сводившего с нее глаз.
– Шон! – выдохнула она, с ужасом представив себе, что он мог подумать, и одновременно изумляясь его неожиданному появлению в Сент-Джеймс-парке. Ричард поднял глаза, и тихое проклятие сорвалось с его уст.
Гордо вскинув голову, Шон восседал верхом на лошади Морган, сверля взглядом Ричарда.
– Молю Богородицу, чтобы у тебя не оказалось грязных намерений по отношению к леди Тодд! – проревел Шон с сильным ирландским акцентом. – Поклянись, Ричард Гриффин, что никогда не касался ее с греховными помыслами. Что не уводишь чужих невест.
Ричард поднялся, отряхнул свой охотничий костюм.
– Слезай с коня, Шон О’Коннор, и повтори то, что ты сказал. – Ричард говорил спокойно, но взгляд его не предвещал ничего хорошего.
