Граф выглядел удивленным, и она пояснила:
— Когда я впервые увидела вас, я странным образом почувствовала, что уже где-то встречала вас. Когда-то Ричард рассказывал мне, что в Индии верят в колесо перерождений, и я часто думала об этом и задавалась вопросом, а встречу ли я когда-либо кого-то, кто был со мной в другой жизни.
— Значит, вы думаете, мы знали друг друга прежде?
— Я просто уверена.
— Тогда и мне надо верить в это, — решил он. — Я не могу позволить вам оставаться в одиночестве, я хочу присутствовать даже в ваших мыслях.
Литтон видел, что его слова понравились ей, и он почувствовал, как затрепетали ее пальцы в его ладони.
Он поднес руку девушки к губам и поцеловал, и впервые со дня их знакомства ощутил, что его прикосновение вызвало легкую ответную дрожь.
— Вы — восхитительное и нежное создание, Пурилла, — сказал он, — и пусть даже мы были знакомы с вами все эти миллионы лет, я еще многого, очень многого о вас не знаю, но хотел бы узнать.
Ему показалось, что ее лицо состояло из одних лишь голубых глаз.
— Мне так повезло… посчастливилось… найти вас. Я знаю теперь, что всю жизнь ждала… только вас… но я не понимала этого… пока вы… не попросили меня…выйти за вас… замуж.
Граф решил не говорить, что и он всю жизнь искал именно ее, поскольку догадывался: Пурилла почувствует любую фальшь его слов (а они неизбежно прозвучат фальшиво) и справедливо обвинит его в неискренности.
Поэтому он заговорил на более отвлеченную тему:
— Вам стоит рассказать мне подробнее об этом. Конечно, когда я служил в Индии, я слышал об этом веровании как составной части буддизма и индуизма, но у меня никогда не хватало времени познакомиться с этим поближе.
Все мое время уходило на обучение солдат и борьбу с восставшими племенами.
— Ричард говорил, Индия очень, очень красивая страна.
— Да, там очень красиво, — согласился граф. — Но мне кажется, нет ничего прекраснее окружающей нас сейчас природы.
Пурилла высвободила руку, встала и направилась к двери оранжереи, выходящей в сад.
Глядя на нее, граф отметил изящность ее походки и то, как красиво подчеркивает новое платье плавные линии ее фигуры.
Солнечные лучи играли в ее светлых волосах, и он подумал, что вряд ли легко отыскать на свете более очаровательное создание. В ней присутствовали неуловимая нежность, хрупкая утонченность и изысканность, как у девушек на портретах сэра Джошуа Рейнолдса.
«Я просто счастливчик, — думал он, — похоже, мне повезло больше, чем я мог себе даже представить».
В этот момент его буквально передернуло от внезапной мысли, что на месте Пуриллы сейчас могла бы стоять Луиза.
И неожиданно для себя он мысленно назвал девушку своим ангелом-хранителем, спасшим его от нависшей над ним опасности и подарившим ему покой и умиротворение.
Теперь он знал, что она и есть та лилия, с которой он сравнил ее в самом начале; лилия, смотревшая на него голубыми глазами, полными любви, идущей от души, а не от плотских желаний.
Граф в порыве протянул к ней руки.
— Идите ко мне, Пурилла! — попросил он. Она обернулась на его призыв и подошла к нему. Он взял ее за обе руки.
— Послушайте меня, — произнес он. — Я хочу поведать вам, как вы красивы и как я восхищен вашим поведением в столь трудных для вас — по себе знаю — обстоятельствах.
Ее пальцы сжались, а в глазах появилось недоуменное выражение.
— Я уверен, совсем не о таком замужестве вы мечтали, — продолжал он, — но мне хочется, чтобы вы знали, как я горжусь вами и как мне хорошо здесь, в Рок-Хаусе, рядом с вами.
Ему казалось, что именно эти слова он просто обязан сказать Пурилле. Но в его порыве не было ничего надуманного, нет, он говорил совершенно искренне и понимал — его слова многое значат для нее.
И все же она не сводила с него изучающих глаз. Он чувствовал, как она пытается проникнуть взглядом в его душу в поисках сокровенного, может, она хотела найти там то Золотое Руно, которое стало бы неотъемлемой частью счастливого замужества, каким она представляла его себе.
Он поднес к губам сначала одну ее руку, потом другую.
Прижавшись на мгновение к ее коже, он ощутил всю ее нежность. Наверное, подумал он, губы ее должны быть такими же нежными, мягкими и невинными.
Но он убедил себя не спешить. Доктор прав: ему следует ждать и не торопить события.
Он поднял голову, чтобы посмотреть на Пуриллу, и увидел, как зарделись ее щеки, как слегка разжались губы, словно ей не хватало воздуха.
Он понял — его прикосновения пробудили в ней чувства, никогда прежде ею не испытываемые, и снова графу захотелось обнять ее и прижаться к ее губам.
Но она высвободила свои руки и тихим застенчивым голосом, как-то совсем иначе, чем обычно, проговорила:
— Мне пора… мне надо идти… поискать Джейсона. Время… в это время я вывожу его на… прогулку.
Она вышла из оранжереи, а граф, удобно откинувшись в кресле, задумался.
В течение первых трех дней после свадебной церемонии нянюшка и Бейтс провожали графа в постель пораньше, и хотя Пурилле приносили ужин в его спальню, все же это было совсем другое, нежели сегодняшний вечер. Сегодня он спустился вниз, где их обоих ждал накрытый в маленькой гостиной стол.
Это событие взбудоражило девушку, и она попросила садовников, с которыми уже успела познакомиться, украсить стол цветами.
— Ваши цветы так красивы, — польстила она главному садовнику, прослужившему в Роке более тридцати пяти лет, — но мне невыносима сама мысль, что они должны умереть.
— Если бы они не вяли слишком долго, миледи, вам скоро некуда было бы ставить свежие, — добродушно усмехнулся старик.
— Вы правы, — согласилась Пурилла, — ведь каждый день мне кажется, что новые букеты еще лучше вчерашних. Пожалуйста, сделайте сегодня какое-нибудь особенное украшение для стола, для его сиятельства. Я знаю, он сумеет оценить это.
Садовник заверил ее, что это не составит ему труда, а Пурилла столкнулась с новой проблемой — ей предстояло выбрать наряд.
Почти каждый день из Лондона прибывали все новые и новые платья, и это не считая шляпок, шейных платков, мантилий, туфель, перчаток. А такого вороха самого разнообразного, отделанного кружевом белья она и вообразить себе не могла.
Модистка, появившаяся вскоре после ее переезда в Рок, казалось, без указаний точно представляла себе, что необходимо заказать для приданого. Но Пуриллу такое множество присланных ей вещей смутило и ошеломило, хотя нянюшка и граф, казалось, воспринимали все как должное.
— Это все, наверное, стоит страшно много денег, — испуганно сказала она нянюшке в то утро, когда прибыла очередная партия Коробок.
