В это время Гарри отошел от матросов и направился к капитану Лантанасу. Он прошел мимо барышень. Те приветливо поздоровались с ним, но, к их удивлению, Гарри ответил ледяным тоном. Это отбило всякое желание говорить с ним.
Девушки сразу же поспешили в каюту, огорченные, не понимая, в чем дело. Такое поведение старшего помощника не могло их не огорчить. У них пропала охота вступать с кем-либо из экипажа в разговор, кроме добродушного капитана и негра, который предан им.
Теперь у девушек совсем пропало желание выходить на верхнюю палубу, и им не хотелось встречаться с человеком, который что-то, вероятно, знает об измене их женихов.
Действительно ли это измена? И если измена, то почему вдруг?
Последние дни девушки только об этом и говорили, время от времени глядя на обручальные кольца, которые должны были бы служить залогом верности.
Теперь уже нет той надежды, которая их утешала при прощании и выражалась в словах:
— До свидания в Кадисе!
XLV. Вдоль берега
— Земля! — крикнул с мачты сторожевой матрос. Капитан Лантанас не знал точно, где они находятся. Он почти был уверен, что это Верагуа, но не решался утверждать, какое именно место.
В полдень, при безоблачном небе, он определил по солнцу, что они в районе 7° 20ґ северной широты и 82° 12ґ западной долготы. Показавшаяся земля — или остров Койба, или другой небольшой остров Хикарон, лежащий к западу от провинции Верагуа, в ста милях от входа в тот Панамский залив, куда направляется «Кондор».
Сделав свои вычисления, капитан занес их в журнал. Записывая их, чилиец и не представлял, какое значение будет иметь эта запись впоследствии. Если бы еще накануне вечером, делая свои вычисления по звездам, он, как астролог, мог бы прочесть по ним будущее, ему стало бы ясно, что вряд ли ему придется еще что-нибудь записывать в этот журнал.
Ветер дул по направлению к Панамскому заливу. «Кондор» шел с севера, и мыс Кабо-Мала появился перед ним. Капитан заметил, что судно держится слишком близко к берегу, и крикнул:
— Правее держи! Дальше от берега!
Потом он закурил папиросу, уделил несколько минут своим обезьянам, которые, по обыкновению, ласкались к нему, и отправился к дамам.
Девушки наверху вместе с отцом восхищенно смотрели на берег. Они впервые увидели землю с тех пор, как покинули Калифорнию.
Путешествие утомило их. Ведь пройдено три тысячи миль среди водной пустыни, где только раз или два мелькали белые паруса, разнообразя синеющую даль.
Вид земли и мысль о том, что скоро путешествие кончится, обрадовали всех пассажиров, не говоря уже о том, что Лантанас уверял их, что через двадцать четыре часа они будут в Панамском заливе, а еще через сутки у пристани старинного порта, который так часто грабили флибустьеры.
Оговорка капитана «если ветер и погода не помешают» не ухудшила настроения пассажиров.
Небо ярко-синего цвета, ветер надувает паруса и дает судну благоприятное направление. Целый час прошел наверху в приятной беседе; но тропическое солнце напоминает всем о сиесте, полуденном сне, к которому так привыкли испано-американцы.
Капитан тоже любит вздремнуть в полдень, да на палубе нечего и делать: широта известна, курс вычислен. Он передал команду младшему помощнику. Но прежде чем лечь, он позвал повара и приказал ему приготовить превосходный обед, чтобы отпраздновать приближение к берегу. После этого капитан уснул.
На верхней палубе остались только рулевой да младший помощник. Матросы, отдыхавшие от службы, валялись на койках, а вахтенные прятались в тени от знойного солнца.
Ветер становился тише, и судно еле-еле двигалось вперед. Только орангутанги весело прыгали по палубе, не только не тяготясь, но даже радуясь палящему зною. Они гонялись друг за другом, нарушая воцарившуюся тишину. Волны не плескались, и ветер не шумел в такелаже.
«Кондор» делал не более двух узлов в час. Ветер дул справа и уж не попутный. Очевидно, что шхуна взяла другой курс: рулевой вместо того, чтобы, по приказанию капитана, держать вправо, держал влево.
Судно шло к берегу. У руля моряк Хиль Гомес. Тут же находился Падилья, младший помощник, который знаком с управлением кораблем и не может не видеть, что рулевой правит к берегу.
Приказание капитана не исполнено просто потому, что люди, управляющие «Кондором», вовсе не желают, чтобы он вошел и Панамский залив. Это видно из их разговора.
— Вам хорошо знаком этот берег? — говорит Падилья, указывая на черту, виднеющуюся с левой стороны.
— Знаю на нем каждую пядь и могу указать, где высадиться. Вот тот мыс с левой стороны — Пунта-Марьетта. Смотрите, не забудьте обойти его до сумерек. Потом, когда вечером поднимется ветер с берега, трудно будет, миновав его, поворачивать назад. Поэтому со слабым ветром мы уйдем недалеко. Когда капитан пойдет обедать, мы повернем и пойдем вдоль берега, пока не увидим место, где можно высадиться. Опасаться Лантанаса нечего. Я сам слышал, как он заказывал вкусный обед, чтобы угостить на прощанье пассажиров. Этот вечер, разумеется, он проведет внизу и, понятное дело, выпьет. Дело-то, как будто, налаживается. А?
— Да, — сказал Гомес. — Хлопот будет меньше и проливать крови не придется. После обеда барышни, конечно, пойдут наверх. А дон Грегорио и капитан, может быть, останутся внизу.
Наступил час смены.
Гарри Блью сменил Падилью, а Страйкер Гомеса. В тот же момент из люка высунулась голова Лантанаса.
Гомес тотчас же бросился к рулю и с помощью Страйкера повернул колесо, чтобы дать шхуне прежнее направление.
— Боже милостивый! — воскликнул капитан, мигом очутившись на палубе.
То, что он увидел, не только удивило его, но и страшно рассердило: с борта он увидел прямо перед собой берег. Потом он посмотрел налево и там увидел длинную косу, которая выходила далеко в море и теперь почти упиралась в нос шхуны.
Этот мыс, Пунта-Марьетта, был ему знаком. Он не может быть впереди, если приказание его исполнено.
— Это что значит? — закричал он, не веря своим глазам и протирая их. — Разве я велел держать к берегу?
Страйкер, ворча, исполнил приказание, и шхуна опять пошла с попутным ветром. Капитан с сердцем спросил его, почему он не исполнил команды. Тот оправдывался тем, что только что сменился и не знал отданного приказания. Сам он не менял курса корабля. Он держал тот курс, который был раньше.
— Кто был до того у руля? — с раздражением закричал капитан.
— Хиль Гомес, — недовольно ответил Страйкер.
— Да, он, — поддержал его старший помощник, вслед за капитаном явившийся на корму. — Вахту держал Падилья, а Гомес был у руля.
— Где он? — закричал капитан, выходя из себя.
