- Старайся комбинировать удары. Не жди, когда он очухается. Выдавливай глаза, бей локтем в висок, коленом в нижнюю часть живота. Главное – не стой, Яся. Не жди помощи. Всё зависит только от тебя.
- Я тогда не смогла даже пикнуть… - сникают её плечи. – Он был сильный, у меня бы не получилось его…
- Стоп. – хватаю её за плечи. – Самая глупая ошибка – неуверенность. Он выше, он больше, он сильнее, мне с ним не справиться, я не умею, я не смогу ему навредить – пока так думаешь, он добьётся своего.
- Но если это так? – хмурится она.
- Не так. – взглядом пробиваю все её ограничители. – У нападающего не меньше слабостей и болевых точек, чем у тебя. Да, у вас может быть разная весовая категория, его физическое превосходство. Но знаешь что именно им руководит? Убеждённость в результате. Готовность к драке. Он не думает, не чувствует опаски. Он идёт и делает, чисто для удовлетворения своих потребностей. Ты же зачем-то копошишься в мозгу и ищешь себе оправдания. Вот скажи мне, что тебя останавливает от борьбы? Почему недооцениваешь себя? Правду, как есть.
- А так не видно? – горько усмехается, но напоровшись на моё упрямое ожидание, вздыхает и качает головой. - Много причин…
- Каких?
- Я боюсь боли… начну драться и переломаю себе всё… он изувечит, инвалидом сделает…
- Ещё.
- Или я случайно его убью… Меня посадят в тюрьму за это!
- А тебя что больше страшит? Умереть или сесть?
- Равносильно, мне кажется.
- Всегда выбирай свою жизнь, девочка. Не загадывай себе будущее, ты не знаешь что будет. Выживи любой ценой, а потом уже будем решать.
- А если я убью того, кто нападает?
- И что? Ты ещё и чувство вины испытываешь? Ключевое слово – нападает. Он тебя не будет жалеть, Яся! Тебя зажмут и выебут до крови, а потом, не раздумывая, добьют!
- Хватит…! – дёргается в моих руках, лицо искажается, глаза заливаются слезами.
- Страшно? Мерзко? Так не доводи до этого. Борись! Всеми способами, но сохрани себя! Не его!!! А себя! – железобетонно твержу я.
- Прекрати! Мне это не нравится!
- И мне не нравится! – сжимаю, чтобы не рыпалась и легонько встряхиваю. – Если тебя не заботит своё состояние, то подумай о других. Может, это тебя остановит? Что будет со мной, если ты не будешь бороться, а пустишь всё на самотёк? Ты не задумывалась об этом? Ты, жалея другого, убьёшь и себя, и меня!
- Я никого не хочу убивать!
- Так не допусти этого! Если выбирать между жизнью и смертью, всегда только жизнь!
- Ты обвиняешь меня, что тот человек напал тогда?? – её слова сушат душу, но я не могу оставить в ней неуверенность, понимая к чему это может привести.
- Я тебя не обвиняю. – подавив тяжёлый вздох, притягиваю к себе, утыкаюсь лбом в её макушку. - Я пытаюсь донести до тебя, что спаси себя, Яся. Хотя бы ради меня. – даю ей возможность выплакаться и постоянно целую, испытывая в груди необъяснимое жжение. – Не становись жертвой. Не думай о последствиях. Просто вырвись из лап ублюдка и беги. – замечаю, что дыхание моё срывается, но это не останавливает. - Я должен быть уверен, что не будь меня рядом, ты постоишь за себя.
- Я хочу, чтобы ты всегда был рядом. – всхлипывает у меня на груди малыха и меня пронзает током, словно на мне тысяча шокеров.
Что она сейчас сказала??
Надеюсь, это не глюк, не навеянная фантазиями иллюзия?
- Я буду, девочка, буду. – шепчу, закрывая глаза, отдаваясь новому чувству, сжирающего меня залпом. – Я хочу того же самого.
Она неторопливо поднимает на меня глаза и я вкладываю в свой взгляд всё самое отчаянное, честное, что творится внутри, до последнего наизнанку.
- Научи меня бороться, Богдан… - чарующе шевелятся её пухлые губы. – Ради тебя.
Сердце замирает, а потом стучит через раз.
На короткий миг теряюсь, застываю каменным изваянием. Моя малыха распускается, сплетается со мной, дробно, маленькими дозами, но уже ускоренно, потому что я принимаю её всю. Всё так, как я и хотел.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Приближаюсь к её губам, втягиваю их в себя, задерживаю, ощущая любимый вкус, отпускаю, снова накрываю поцелуем.
- Поворачивайся спиной. – хрипло прошу я. – Будем отрабатывать приёмы самозащиты.
* * *
- Дронова выводят из комы. – успевает заскочить ко мне в лифт Каримов.
- Жаль. – мигом вспыхивает лютая ненависть и умножается на два. – Дееспособен?
- Пока нет. Ты знал, что у него эпилепсия?
- Откуда? Да и это бы ничего не изменило. Чем шире спектр его боли, тем лучше.
- Как поступим? Если выкарабкается, то ответку пришлёт.
- Если. – подчёркиваю я.
- Грохнешь?
- Не я. У недоумка немало врагов накопилось. Сейчас подсуетятся, трубку из горла вытащат и часы его сочтены.
- Чего ждут тогда? Он уже готовый.
- Делят активы. Сейчас порвут его бизнес на части, юридически закрепят и избавятся от него. Стервятники нам на руку.
- Возьму на контроль. – соглашается Макар. – Навскидку знаю кто претендует на его пост. – и проследив за тем, как я набираю малыхе сообщение, с тревожным видом задаёт вопрос. – Как Яся, Богдан? Сильно отпечаталось?
Окидываю его спокойным взглядом, осознаёт ошибку, карать не буду:
- Меньше, чем я думал. Восстанавливается быстро.
- Хорошо! – спадает тень с его лица. – Я рад! – видно, что это так. - Когда она возвращается? Мне неудобно, что я до сих пор не принёс извинения! Ты же не пускаешь меня к ней…
- Впредь глядишь в оба. – обязываю я, выходя из кабины лифта и направляясь на парковку, где меня ожидает водитель. Неотложная встреча с Барановым. Старый друг должен подсказать что делать с Кузнецом и его сестрой.
ЯСЯ.
Как же ломит все мышцы. Что-то такое я уже ощущала, когда Липатов на своей адской машине размазал меня по асфальту. Вот и ночью подверг меня истязающей нагрузке. Этот мужчина однажды меня сломает. Никакая самооборона мне не поможет. Тело горит даже от того, что оно просто есть. Ещё бы. Когда тебя сзади обхватывает такой медведь, как Богдан и рычит, чтобы я сопротивлялась… ну-у, я старалась. Правда меня с лёгкостью опрокидывали, вжимали лицом в мат и наваливались сверху. От перенапряжения передавило лёгкие. И теперь хриплю, будто простужена и вдобавок не могу пошевелиться.
Как Богдан занимается своими боями? Я загибаюсь после пары часов занятий, а спортсмены-то непрерывно держат себя в тонусе, изнуряя тело на тренировках. Теперь понятно откуда у моего мужчины такие раздутые вены, ещё пару подобных ночей и меня тоже так наизнанку выжмет.
- Ярослава, просыпайтесь! – вдруг раздаётся голос Николая откуда-то из стен и я машинально накидываю на себя одеяло. - Уже время обеда! Богдан Дмитриевич строго-настрого наказал не пропускать приём пищи!
Рехнуться можно!!! У них тут ещё и встроенные динамики! Это чего? Весь дом слышит как мы сексом занимаемся? Может ещё и записывается?? А в туалете тоже камеры??
- Если не спуститесь через пятнадцать минут, я буду вынужден подняться сам!
Какие пятнадцать минут? Я всё это время только сползать с кровати буду.
Бурчу ругательства и вылезаю из своего укрытия.
Нащупываю подаренный Богданом телефон и набираю ему сообщение:
- «Я всё ещё пленница в твоём доме?»
- «К чему вопрос?» - моментальный ответ.
- «Меня снимают камеры?»
- «Да.»
Превосходно!
- «И это все видят??»
- «Да. Дом охраняется.»
- «И спальню видят??»
- «Только я.»
Глубокий вдох. Не всё так страшно, хоть внутри до сих пор бушует возмущение. Не будет же Богдан всем меня демонстрировать – обнажённую, открытую только перед ним. Слишком ярый собственник, считает, что мои границы по определению его. Распоряжается ими он. Просто я смягчила отпор и дышать стало легче.
- «А сейчас ты меня тоже видишь?»
Присматриваюсь к потолку, пробегаюсь глазами по стенам, цветочным композициям, огромному шкафу.
