– О чем вы?
– Нет мужчины, которого не задело бы подобное заявление. – Он встретил ее вызывающий взгляд. – Не сомневайтесь: я заставлю вас захотеть меня.
Ее глаза стали узкими как щелки.
– Мужчины воображают, что могут пробудить желание в любой женщине, и некоторые отнюдь не проявляют благородства при этом.
– И вы полагаете, я один из них?
– Не знаю.
– Прекрасно знаете, черт побери! Эди, после свадьбы мы провели месяц под одной крышей, и я ни разу не повел себя подобным образом. Многие мужчины предпочли бы осуществить свои супружеские права, послав все обещания к черту, но я не сделал этого. Разве не так?
Она не ответила, но он продолжал настаивать.
– Я сделал что-то против вашей воли?
– Нет.
– Потому что я джентльмен, хотя мне и было очень непросто. Особенно в тот последний день на террасе. Я хотел заполучить вас самым вероломным образом, послав к черту все эти сандвичи с огурцом…
Но стоило ей взглянуть на Стюарта, и все его мысли о том, что скорее всего она забыла тот день, отпали сами собой. Яркий румянец на щеках свидетельствовал об обратном: она все прекрасно помнит, – и его надежда еще на больше укрепилась.
– Вы помните, правда? – пробормотал он, чуть склонившись, с надеждой. – Я рассмешил вас и сказал, что хотел бы всегда, просыпаясь, видеть эту улыбку…
– Не знаю, о чем вы, – перебила она.
Стюарт понимал, что это ложь, но не мог скрыть улыбку, глядя на ее пылающее лицо.
– Вы прекрасно знаете, о чем я. Думаю, вам тоже понравилась идея просыпаться рядом со мной.
– Неужели? – Она пожала плечами. – Насколько я помню, мне быстро удалось заставить вас замолчать.
– Значит, помните?
– Достаточно того, что я не приветствовала ваше предположение. – Эди отвела глаза, не в силах выдержать его взгляда.
– Вздор. Вы тоже хотели… Просто вы были не готовы признаться в этом. А может быть, недостаточно готовы, чтобы признаться в этом себе.
– У вас богатое воображение. Вы никогда не хотели стать писателем? Стоило попробовать, потому что вы придумываете совершенно фантастические истории.
– Придумываю? Или просто констатирую факты?
– Есть единственный факт, который вы не желаете принять. – Подняв глаза, она встретила его взгляд. – Я не хочу вас. И не хотела тогда. И вы не сможете заставить меня сделать это в будущем.
Он пожал плечами.
– Если то, что вы сказали, правда, тогда, я думаю, не будете возражать против проверки? Я полагаю, несмотря на то, что говорите, вы чувствуете некое влечение ко мне. Более того, я уверен в этом.
– И как вы намерены это проверить?
Он задумался, остановив взгляд на ее нежно-розовых губах.
– Я полагаю, поцелуй мог бы служить подтверждением.
Прищурившись, она внимательно смотрела на него.
– Только попробуйте поцеловать меня, Маргрейв, и я влеплю вам такую пощечину, которая моментально сотрет эту улыбку с вашего лица.
– Нет. Нет, Эди, вы меня не поняли. Я думаю, что смогу уговорить вас поцеловать меня.
Его слова заставили ее рассмеяться. Это был настоящий счастливый смех, к несчастью – вполне искренний.
– И как вы думаете, сколько времени уйдет на это чудо?
Он задумался, прикидывая. Она, конечно, не согласится на год или даже на полгода.
– Месяц?
– Десять дней. У вас есть десять дней.
– Десять дней? – Несмотря на неожиданную капитуляцию, он чувствовал, что эти жесткие временные рамки продиктованы не чем иным, как желанием настоять на своем. – Но, Эди, это слишком короткий срок.
– Через десять дней океанский лайнер выходит из Ливерпуля в Нью-Йорк, и я намерена быть на нем. Я уже заказала билеты.
– Нью-Йорк? – Он бросил взгляд на бумаги, которые Джоанна оставила на столе, и понял, что это действительно билеты на пароход. Во всей этой истории он не раз рисовал в своем воображении, как могло произойти их примирение, но никогда не думал, что она скорее предпочтет вернуться в Америку, нежели жить с ним. – А как же Джоанна? Или вы изменили свое мнение по поводу необходимости хорошего образования для девушек?
– Я знаю: по мнению англичан, все американцы ужасно ограниченные, нецивилизованные люди, – но школы есть и у нас, на другой стороне Атлантики.
– То есть бегство – это ваш выбор? Таким образом вы решаете все жизненные проблемы?
Она прикусила губу, подтверждая тем самым, что Стюарт попал в цель, но сдаваться она не намерена.
– Десять дней. Либо соглашайтесь, либо забудьте.
– Согласен, поскольку я знаю, что прав.
– Вы уверены? – Она помолчала, изучая его настороженно и задумчиво. – Уверены настолько, что готовы заключить пари?
– Пари? Вы имеете в виду деньги?
– Нет, не деньги.
– А что же?
Она не думала ни секунды:
– Если побеждаю я, вы соглашаетесь на раздельное проживание.
Он выпрямился и воскликнул в притворном ужасе:
– Но это означает, что у меня никогда не будет законных детей!
– И что же? Я в любом случае не могу вам в этом помочь. Или я уеду в Америку. – Сделав паузу, она взглянула на него. – Если… несмотря на все заверения в благородстве, вы примените силу.
– Прекрасный ход! – усмехнулся Стюарт. – Вы, случайно, не играете в шахматы?
– Играю, и весьма неплохо.
– Готов поверить в это.
– Ваше согласие на раздельное проживание будет наилучшим решением всех проблем, в том числе избавит мою сестру от скандала. Разумеется, мы сохраним конфиденциальность.
– Более чудовищного предложения мне не доводилось слышать.
Они не будут жить рядом, а значит, его шансы на победу равнялись нулю. Он понимал, что самостоятельно она никогда не добьется права на раздельное проживание, и уже открыл было рот, чтобы сказать ей об этом, но передумал и взял паузу, чтобы еще раз все обдумать.
Если он откажется от этого пари, то, сомнений нет, она тут же уедет в Америку. И когда это случится, ему потребуется вывернуться наизнанку, чтобы вернуть ее домой, даже при том, что закон будет на его стороне. И если он все же вернет ее, применив силу, это ничего не даст: они станут врагами.
Согласившись же на пари, он получит шанс воспользоваться своим преимуществом. Он понимал, что идет на огромный риск, но, черт побери, не останавливаться же на полпути! За десять дней он сможет получить этот поцелуй!
– Прекрасно! Хотите пари – что ж, я готов. Но у меня есть условия.
Она взглянула на него с подозрением, опасаясь подвоха.
– Что за условия?
– Вы возвращаетесь со мной в Хайклиф, и эти десять дней мы проводим там. И прежде чем Эди успела возразить, он добавил: – Все это время каждый вечер вы должны обедать со мной и проводить, по крайней мере, еще четыре часа в день в моей компании. Два часа мы будем делать то, чего захотите вы, и два… – Он выдержал паузу, глядя на нее с надеждой. – …чего захочу я.
