Пруденс рассердилась:
– Мне казалось, тетя, что брак должны одобрить попечители.
Щеки Эдит стала заливать краска.
– Они вряд ли одобрят охотника за приданым.
– А интерес Роберта объясняется другими причинами? – не удержалась Пруденс. – Если учесть, что он никогда нисколечко мной не интересовался? Живи я все эти годы в Америке, а не в нескольких милях от него, он не мог бы замечать меня меньше.
Лицо Эдит сразу стало унылым.
– Вот ты и рассердилась, – сказала она дрожащим голосом. Опустившись на стул, Эдит достала из кармана носовой платок. – Я знала, что это случится. Я знала, что мы поссоримся. Совсем как в те годы, когда ты была девочкой. О, дорогая!
Она всхлипнула и поднесла к глазам платок.
– У меня плохо получается. Может быть, лучше, если мое место займет Миллисент.
И позаботится, чтобы Роберт находился при ней весь день?! Пруденс испугалась.
– Вряд ли в этом есть необходимость, тетя. – Эдит, шмыгнув носом, подняла голову:
– Я только надеюсь, что ты сделаешь разумный выбор, как мои дочери. По любви, если это возможно. Если же нет, тогда по взаимной привязанности и сходству взглядов. Вот почему Роберт может стать хорошей партией для тебя. Он поднялся до баронета, но это не слишком высокий титул для девушки твоего происхождения. Он воспитывался в том же кругу, что и мы. Он принадлежит семье, ему можно довериться; то, что он троюродный брат, – вовсе не препятствие для брака. И ты ему очень нравишься. Да-да, нравишься, – добавила она, поскольку Пруденс готова была протестовать. – Ты ему нравишься, хотя не замечаешь этого. Он чувствует твое нерасположение, вот почему он никогда не навещал тебя на Литтл-Рассел-стрит. Ты осуждаешь его за невнимательность, однако ни разу не побывала у его матери здесь, в Лондоне.
– Как и она не навестила меня, – ответила уязвленная Пруденс. – Я, по крайней мере, писала письма, в которых осведомлялась о родственниках. Миллисент никогда не отвечала. Ни разу. Удивительно, что она так внимательна ко мне сейчас! Ломаю голову, почему бы это.
Она могла бы с тем же успехом взывать к стенке.
– Твое равнодушие очень обижает Роберта, – продолжала Эдит. – И ты готова пренебречь им ради такого недостойного уважения человека, как Сент-Сайрес. Мне больно подумать об этом. – Опустив голову, она снова всхлипнула.
Пруденс приложила пальцы к вискам, чувствуя приближение головной боли. Чаперон всегда были источниками огорчений, но Эдит совершенно невыносима.
– Герцог проявил вежливый интерес ко мне, не более того… – сказала она. – Если бы он проявил большее расположение… – Она замолчала, при мысли о завтрашнем дне на смену раздражению пришло приятное возбуждение. Может быть, он снова будет прикасаться к ней, как сегодня? Может быть, даже поцелует ее. Как это будет прекрасно!
Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Не надо давать волю воображению.
– Даже если бы он показал более глубокую заинтересованность, из этого не следует, что я разделила бы его чувства.
Пруденс лукавила. Она боялась, что уже наполовину влюблена в герцога, а ведь знала его всего неделю, и это повергало ее в смятение.
– Не волнуйтесь, тетя, я твердо решила выйти замуж только за джентльмена, который будет по-настоящему заботиться обо мне и уважать.
Отговорка прозвучала неубедительно, но тетя, казалось, не заметила этого.
– Какое облегчение слышать это от тебя, дорогая! – Эдит промокнула глаза, напоследок шмыгнув носом, подняла голову и встала. – Знаешь, я только хочу, чтобы ты была счастлива.
После ухода тети Пруденс с облегчением вздохнула и вернулась к мыслям о том, кто уже сделал ее гораздо более счастливой, чем когда-либо смогла бы сделать тетя Эдит.
«Я лучше провожу вас к вашему кузену, прежде чем забуду, что я джентльмен».
Воспоминание вернуло улыбку на ее лицо. Положив локти на туалетный столик и подперев щеку рукой, она старалась вообразить, как повел бы себя герцог, если бы забыл, что он джентльмен.
Освободиться из-под неустанной опеки семьи оказалось непростой задачей, но Пруденс справилась с ней, заявив, что идет с подругами на пикник в Гайд-парк. Она особенно ссылалась на сырую погоду и на присутствие миссис Моррис в качестве сопровождающей и тем самым убедила Эдит, что та может с чистой совестью отправиться с Миллисент за покупками. Затем Пруденс покинула «Савой» и направилась к вокзалу Чаринг-Кросс.
До Ричмонда оказалось менее часа езды на поезде, но путешествие показалось Пруденс очень длинным, потому что она была в таком возбуждении, что не могла сидеть спокойно. Она ерзала, притопывала ногой и барабанила пальцами, непрестанно твердя себе, что нельзя так нервничать.
Рис ждал ее на платформе. Она увидела его в окно, едва поезд подъехал к станции. Он был легко одет, благо день выдался теплым, и казался таким невероятно красивым без сюртука, в темно-коричневых брюках и сапогах для верховой езды, что у Пруденс пересохло в горле. Когда поезд остановился, он нервно одернул твидовый жилет, поправил галстук и провел рукой по волосам, что вызвало у нее улыбку. Кажется, волновалась не только она.
Он увидел ее сразу же, как только она сошла с поезда. Когда он шел ей навстречу, радость, написанная на его лице, согрела ее, как солнечные лучи, тревога улетучилась.
– Вы пришли.
– Вы удивлены?
– Да, – признался он. – Большинство женщин не сделали бы этого. Пикник вдвоем с мужчиной – не слишком добродетельный поступок. Я думал, вы или вообще не приедете, или приедете не одна.
– Присутствие тети Эдит обескуражило бы кого угодно.
– Пожалуй, – с чувством согласился он. Его взгляд скользнул по ее голове, улыбка стала шире. – Прелестная шляпка.
Она провела рукой по красной соломке шляпки, чувствуя себя немного неловко от того, что он знал – она надела красную шляпку для него, и одновременно польщенная тем, что он заметил это.
– Благодарю вас.
– Нам лучше отправиться в путь. – Он встал так, чтобы она могла взять его под руку. – Это милях в пяти отсюда, так что нас ждет коляска.
– Вы приехали в коляске, – спросила она, когда они покинули маленькую станцию, – или наняли ее здесь?
– Ни то ни другое. Вчера вечером я послал телеграмму, чтобы узнать, на вилле ли Кэм. Оказалось, нет. Его дом сняла богатая семья из Америки. Я представления не имел, кто они такие, но в ответ они прислали мне приглашение провести у них уик-энд. Герцоги всегда производят впечатление на американцев. Поднялась такая суматоха, когда я появился у них этим утром. Никогда не видел ничего подобного. Боюсь, я просто убил их, появившись с собственной корзинкой для пикника, и они любезно предоставили мне экипаж, хотя я ничего не сказал о том, кто со мной будет. Стою на защите вашей репутации. И вот мы здесь.
