— Помилуйте, он тут ни при чем. Кстати, я даже еще не знаю, как он отнесется к этой новости.
— От кого же тогда?
На этот раз Мари рассмеялась, и Сильви, вновь услышав веселый смех подруги, подумала, что ее горе, наверное, не столько велико, как та сама считает.
— Кажется, вы совсем не верите в добродетель вашей королевы? — улыбнулась Мари. — Ребенок от короля, дитя мое! От короля, которого Сен-Мар, если можно так выразиться, силой затащил в постель королевы, угрожая королю, что тот не увидит его по крайней мере целый месяц! О, фаворит обладает огромной властью: он утверждает, что необходимо своевременно позаботиться о королевском потомстве, пока еще королева может рожать. Роды ожидаются в сентябре… Но это отнюдь не означает, что король стал любить свою жену! Он подозревает ее в неверности больше, чем когда-либо раньше. Именно поэтому я на него не слишком сержусь. Тем более, что новая фрейлина королевы госпожа де Брассак всей душой предана кардиналу, как, впрочем, и ее супруг, назначенный так кстати и одновременно с ней суперинтендантом свиты королевы. Жаль, но мне кажется, что время чудесных любовных авантюр кончилось…
— Ничего не кончилось, если она по-прежнему любит Франсуа так же, как и он ее!
— Такое чувство действительно было у королевы, когда я уезжала. Хотя…
— Что?
— Вы помните о тех прекрасных подарках, которые королева получала из Италии, когда вынашивала дофина?
— Конечно. Их присылал некий папский прелат по имени Маз… Маз…
— Мазарини! Так вот, в январе он вернулся во Францию, чтобы заменить отца Жозефа и стать доверенным человеком Ришелье. Королева охотно его принимает… Негодяй! — вдруг снова вспыхнула гордая д'Отфор. — Этот лжесвященник — законченный интриган, он сын слуги принца Колонна!
И он еще смеет расшаркиваться перед королевой Франции!
— Я помню, как вы его презирали прежде. Кажется, вы и сейчас любите его не больше?
— Я ненавижу его. Тем более, что он, по словам моей бабушки, похож на покойного лорда Бэкингема! Такое сходство опасно!
— Бедный Франсуа! — прошептала Сильви, уже готовая пожалеть того, кого беззаветно любила, но кто, казалось, о ней совсем забыл…
Мари прикусила язык. Она хотела было сказать, что Бофор вряд ли заслуживает жалости, но вовремя спохватилась, решив, что пока Сильви хватит сказанного. Мари встала, отряхнув платье, к которому прилипли цветочки дрока.
— На сегодня разговоров довольно! Вам надо собраться, Сильви, мы уезжаем завтра, с утренним приливом…
— Но куда вы меня повезете? Мне здесь хорошо, я почти счастлива, — сказала Сильви, широким жестом обводя морской пейзаж.
— Ваше счастье продлится недолго, если вас найдет Лафма. Вас могут похитить в любую минуту. А я увезу вас к моей бабушке, в замок Ла-Флот. Именно туда я отправлена под арест, и будет лучше, если я окажусь там как можно раньше…
— Я буду рада поехать с вами, и мои друзья тоже, но что скажет господин де Бофор, который предпринял столько усилий, чтобы надежно спрятать меня здесь?
— Я думаю, у вас будет возможность спросить об этом у него: от замка Ла-Флот до замка Вандом всего десять лье.
Лицо Сильви залилось краской, а глаза оживленно заблестели.
— Правда?
— Разве когда-нибудь я лгала вам, моя милая?
Скажу больше: моя бабушка из рода дю Белле — сами видите, что вместе с Бертраном де Борном, который носил титул виконт д'Отфор, в нашей семье хватает поэтов, — а ее племянник Клод сейчас комендант замка Вандом.
При этих словах Сильви кинулась Мари на шею и воскликнула:
— Пойду скажу, чтобы все приготовили для нашего отъезда…
Она уже побежала в дом, но вдруг передумала и медленно вернулась к подруге; глядя на нее опечаленными глазами, Сильви тихо сказала:
— Наверное, я обязана пойти к герцогине де Рец, и выразить ей мое почтение…
— А вы от этой перспективы в восторге, не так ли? Успокойтесь, об этом не может быть и речи. Ваш отъезд должен пройти тайно, а прилив начинается в пять утра. Кроме того, этот дом принадлежит вам, и вы вправе совершить небольшую поездку, не спрашивая разрешения у герцогини. Теперь я вас покидаю: у вас много дел, да и у меня тоже. Двое моих слуг придут ночью за вашими вещами…
— У нас почти ничего нет!
— Значит, им будет легче нести. А у вас хватит храбрости в темноте пешком добраться до порта?
— Конечно. Это недалеко.
— Будьте там в половине пятого. Корабль называется «Святой Корнелий», капитан предупрежден.
— Если вы хотите сохранить наш отъезд в тайне, не посылайте к нам ваших слуг. Повторяю, что вещей у нас совсем мало: это дорожные сумки, они легкие. Да и Корантен — мужчина сильный.
— Вы правы. Я действительно никудышная заговорщица.
— У меня всегда было другое впечатление. Но мы правда будем устраивать заговор?
— Только этим мы и будем заниматься! Но, разумеется, это будет заговор не против короля или королевы, а против этого окаянного первого министра, преданного ему Мазарини и этого негодяя Лафма!
Еще не рассвело, когда «Святой Корнелий» вышел из порта. Маяк, указывающий вход в порт, еще горел, и его красные отблески плясали на волнах, которые в это утро были довольно сильными. Обогнув северо-западный мыс острова Уа, они встретили судно, идущее из Пириака. На нем был лишь один пассажир. Это был Никола Арди, без сомнения, лучший сыщик Лафма, которого начальник полиции под видом торговца галантереей послал к обитателям Бель-Иля, чтобы тот выведал все о происходящем на острове. Получив информацию, Лафма бы решил, стоит ли ему самому приезжать на остров. Моряки-рыбаки приветствовали друг друга при встрече. Их пассажиру, сидящему в трюме, и в голову не могло прийти, кто покидал остров на встречном судне. Да и вряд ли кто-нибудь мог узнать обеих женщин, закутанных в просторные плащи с опущенными капюшонами.
Сильви, счастливой оттого, что едет навстречу Франсуа, была приятна легкая качка. Поскольку она много раз выходила в море вместе с Корантеном на рыбацком судне, Сильви знала, что море — ее друг.
Когда рассвело, остров был уже далеко позади. Его высокие прибрежные скалы смутными силуэтами проступали в серой дымке на горизонте. И вдруг Сильви сказала с чувством:
— Как бы я хотела снова вернуться сюда! Трудно даже передать словами, как прекрасен этот остров!
— Ваш дорогой Франсуа мне об этом все уши прожужжал, — сказала Мари. — И он прав, насколько я могу судить по тому, что видела…
— Не будь там некоторых не очень-то симпатичных людей, на Бель-Иле можно было бы жить вполне счастливо…
— То же самое, дорогая моя, можно сказать о многих других местах на земле! Мне остается лишь надеяться, что вам понравится и то место, куда я вас привезу…
