– Почему вы так думаете? – оживившись, спросил Березин.
Гоберти минуту помолчал, внимательно всматриваясь в лицо своего собеседника.
– Видите ли, – сказал он наконец, – решит дело, как вы сами понимаете, Советское правительство. Оно должно будет учесть не только энтузиазм масс, не только производственные, хозяйственные и технические возможности страны, но также и некоторые другие факторы, которые широкая общественность предусмотреть не в состоянии…
– Что же это за факторы? – нетерпеливо перебил Березин.
– Внешние, – коротко ответил Гоберти. – Интересы некоторых иностранных кругов. Проект затрагивает самые жизненные интересы международного Акционерного общества Суэцкого канала, – продолжал он после минутного молчания, – а это общество кровно заинтересовано в судьбе проекта Лаврова. Ведь если он будет реализован и Северный морской путь будет открыт для безопасной навигации в течение круглого года, то это убьет Суэцкий канал! Я полагаю, что эти круги предпримут попытку тем или иным путем оказать давление на советское правительство, чтобы устранить эту угрозу дивидендам акционеров общества Суэцкого канала.
– М-да! Пожалуй, вы правы, – задумчиво ответил Березин.
– Видите, – рассмеялся Гоберти, не спуская с него пристального взгляда, – видите, на каких невидимых нитях висят и слава и жизненные успехи вашего друга.
Березин исподлобья бросил на Гоберти быстрый взгляд, но ничего не ответил.
– Не в этом, конечно, дело, – добродушно продолжал Го-берти. – Дело в том, что если вы боретесь против проекта Лаврова из соображений, разумеется, патриотических, то кое-кто за границей, несомненно, сочувствует вам в этом. Вот почему там проявили такой интерес к вашей статье, направленной против проекта. Кстати, когда вы думаете изготовить ваш ответ на возражения Лаврова?
– Примерно через декаду, – медленно и угрюмо ответил Березин, не поднимая головы.
– Хотите, я передам вашу новую статью в свою газету? – спросил Гоберти. – Это докажет беспристрастие редакции, если после моих восторженных корреспонденций будет помещена ваша статья. Я уверен, что она, несомненно, будет иметь большое влияние на мировое общественное мнение.
Березин не сразу ответил.
– Если в вашу газету… – нерешительно сказал он наконец. – Что ж… надо подумать… Газета дружественная.
– Это было бы замечательно! Кстати, я тоже через декаду отправляю свою корреспонденцию о назначении правительственной комиссии по проекту Лаврова. Вы, кажется, включены в эту комиссию как один из самых серьезных его оппонентов?
– Да. Но имейте в виду: если я дам статью, то только при условии, что она пойдет без подписи.
– Простите, – замявшись, сказал Гоберти, – но ваша подпись должна быть под статьей… Иначе редакция может не поверить, что она принадлежит именно вашему перу.
– Ну хорошо! Оригинал я подпишу, но в печати статья должна появиться анонимно.
– Это, конечно, ваше право. Значит, договорились? – весело сказал Гоберти вставая.
Выйдя на улицу, новые друзья очутились под тенистыми кронами кленов и платанов. Березин нес букет свежих цветов, Гоберти – свои пакеты и коробки.
Множество бесшумных электромобилей разнообразных форм и окрасок, одноместных и двухместных электроциклов быстро мчались вверх и вниз по улице. По-весеннему празднично одетые люди заполняли тротуары; высоко в воздухе носились стаями аэромобили, геликоптеры и орнитоптеры; они то взмывали с крыш окружающих зданий, то садились на них.
Гоберти и Березин, погруженные каждый в свои мысли, изредка перебрасываясь словами, спустились к площади. Навстречу им по подъему двигался эскалатор, переполненный людьми.
Площадь была большая, овальная, окруженная высокими зданиями. В центре на зеленом острове газонов, среди струй кольцевого фонтана, высился бронзовый памятник знаменитому русскому ученому Ломоносову.
Свернув с улицы на площадь Ломоносова, Гоберти и Березин вошли в подъезд первого дома и по мягко освещенной лестнице-эскалатору спустились в огромный, залитый светом подземный зал. В центральной части между двумя рядами колонн, слепо поблескивая матовыми поляризованными стеклами[28] фар и кабин, стояли в ряд заснувшие электромобили. По сторонам вытянулись одноместные и двухместные электроциклы с открытыми сиденьями вроде кресел. Среди машин бродили люди и, выбрав подходящую, уезжали. Гоберти и Березин остановились у четырехместного электромобиля с прозрачной верхней частью кузова.
Березин сел за рулевую баранку. Машина медленно, с чуть слышным певучим гудением электромотора прошла по подъемному тоннелю. Впереди показалось широкое пятно света – выход на улицу.
– Вам куда, господин Гоберти? – спросил Березин, осторожно выводя машину на стеклянную мостовую.
– Мне недалеко, на Клязьму. Хочу навестить приятеля, поудить, кстати, рыбу и отдохнуть возле воды. А вам?
– Гораздо ближе, на Москву-реку, Фрунзенская набережная.
– С букетом? – добродушно усмехнулся Гоберти.
– Как видите…
– Эх, молодежь! – с грустной завистью вздохнул Гобер-ти. – Вся жизнь ваша – как букет.
– Не всегда, к сожалению, – проговорил угрюмо Бере-зин. – В букетах попадаются и цветы с шипами.
– Розы, например?! – заметил Гоберти, искоса прищуренными глазами посмотрев на своего спутника.
– Чаще всего… Вы не возражаете, если мы раньше поедем на набережную и там я передам вам машину?
– Пожалуйста, мне не к спеху… Вам не кажется, что в кабине немного душно?
– Да, солнце припекает. Прибавьте прохлады. Рычажок кондиционного аппарата возле вас.
Машина неслышно мчалась. Бежали мимо широкие улицы, обсаженные рядами тенистых деревьев, тротуары с пестрым потоком людей. Мелькали освещенные тоннели под перекрестками, проносились мимо зеленые острова садов и скверов, площади с ровными, как ковер, газонами и фонтанами, окутанными сверкающей пылью.
Гоберти и Березин молчали. Еще через десять минут, у полукруглого, окаймленного колоннами подъезда на гранитной набережной Москвы-реки, Березин простился со своим спутником. С плохо скрываемым волнением, чувствуя себя словно перед решительным сражением, он начал подниматься по эскалатору к Ирине…
Глава тринадцатая
Посевы (Продолжение)
В сущности, ничего особенного не произошло. Березин предчувствовал этот результат. Правда, маленькая надежда чуть теплилась в его груди, но она улетучилась, как только он начал этот разговор… Последний разговор. Неужели последний?
Опять, как два с лишним года назад, Березин сидел на той же скамье у фонтана во внутреннем дворе дома Ирины. Как и тогда, с детской площадки доносились веселый смех и звонкие крики детей, громовой лай Плутона. Тогда была еще какая-то надежда. А теперь? Теперь никакой. Ну что же, этого надо было ожидать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
