- Я же говорил, что голодный, - шепчет мне на ухо. - Нужно было сделать ЭТО до кафе.
Нахожу его губы и облизываю кончиком языка. Муж отзывается сразу. Впивается так, будто я - самое желанное, что есть на планете.
На ощупь нахожу в сумке ключи и протягиваю ему. Женя с неохотой отрывается от меня, открывает дверь в квартиру и смотрит потемневшими глазами.
На ходу расстёгивает рубашку, и снова прижимает меня лицом к стене. Увесистая мужская ладонь звонко шлёпает меня по заднице, и я вскрикиваю. Его пальцы цепляют трусики и медленно тянут вниз. Лёгкое кружево падает в ноги, и я закрываю глаза.
- Лисёнок, ты такая красивая, - шепчет Женя, надавливает мне на копчик и заставляет прогнуться. - Я хочу, чтобы и вторая наша дочка была похожа на тебя.
- Давай сделаем вторую дочку, - прикусываю губу.
Язык мужа проходит по моему бедру, оставляя влажную дорожку и вызывая волну мурашек. Осторожно скользит по влажным складочкам, и я со стоном прогибаюсь сильнее, подставляя себя для ласки. Обняв ладонями мои бёдра, мнёт их сильными пальцами, а твёрдый язык уверенно выписывает узоры на клиторе, вырывая из меня мучительные стоны.
Я так хочу почувствовать его в себе,что это желание болью отзывается внизу живота, но Женя увлекся, и я чувствую надвигающийся взрыв. Царапаю ногтями обои на стене, вскрикиваю, и волна оргазма, словно цунами, накрывает меня с головой. Муж довольно отрывается от нежных ласк, встаёт. Головкой члена проводит по пульсирующему влажному клитору, скользит в мокрые складочки и входит вглубь, медленно и осторожно, заставляя пространство сжиматься.
Вторая волна не заставляет себя ждать. И пока я бьюсь в новом экстазе, а стоны разрывают тишину квартиры, Женя кончает, наполняя меня белой жидкостью.
26
- Хватит реветь, Тань. Бесишь.
Рыжеволосая натягивает парик, поправляет локоны и снова всхлипывает.
- Будешь слёзы лить, получишь ещё! - рявкаю не сдержавшись.
Таня обиженно дует губы и смотрит на меня с ненавистью и презрением. Я её изнасиловал, видите ли. А сегодня, когда она предъявила мне, не выдержал и ударил.
- Я тебя ненавижу! - шипит. - Ты маньяк! Насильник! Тебе даже не в психушку дорога, а сразу в тюрьму! Бедная Алиса, как она вообще могла с тобой связаться.
- Не бубни, - отмахиваюсь с улыбкой.
Эскортница расширяет глаза, со злобой выдыхает воздух.
- И глаза не пучь, а то выпадут из орбит! - подходу ближе, чувствую запах её страха.
Это так возбуждает. Её дрожь, её сбившийся пульс и напряжённое дыхание.
- Если ты не сделаешь то, что я сказал... я убью тебя, Таня. Я не шучу.
По её шее мчатся мурашки, и я целую её кожу, кусаю жадно, оставляя след зубов. Из глаз эскортницы прыскают слёзы, и она жалобно пищит от боли, стискивает губы и зажмуривается.
- Сделаешь, что должна, и можешь возвращаться на родину. Больше ты мне не понадобишься.
В офисе "Алого паруса" встречаемся с Захаровым. Он сегодня на удивление довольный. Видимо, все выходные развлекался с моей Алисой.
От этой мысли будто иглы под кожу впиваются.
Никто не должен трогать то, что принадлежит мне. Зимина моя. И очень скоро всё разрешится в мою пользу. Как только Евгений Андреевич увидит красочные фотографии, где я трахаю "его жену", их семейное счастье рухнет. И на этих руинах уже ничего не построишь. Любовь завалит глыбами камней, не оставив ей шанса на воскрешение.
Таня очень постаралась, чтобы снимки получились великолепными. Даже волосы на десять сантиметров отрезала, чтоб как у Алисы были. И платье нашла точно такое же, в каком Зимина была в баре-караоке.
Пять фотографий. И каждая из них расскажет Захарову великолепную историю о том, как благоверная жёнушка рогов ему наставила.
- Здравствуйте, Евгений Андреевич, - пикает Таня, натягивая приветливую улыбку.
А потом всё равно на меня косится.
- Доброе утро! - отзывается Захаров.
Всё таки харя у него так и светится от счастья. Я бы с радостью посмотрел на него, когда он увидит фотографии меня и подставной Алисы. Хотел бы своими собственными глазами лицезреть, как медленно стирается его улыбка, как во взгляде проскальзывает удивление, сменяющееся неистовой ненавистью и ревностью.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- А я сегодня уезжаю, попрощаться зашла, - Таня хлопает ресницами. Невинная овечка, ей богу. - Спасибо вам, Евгений Андреевич, я многому у вас научилась.
- Очень жаль, Татьяна Борисовна. Вы - отличная ученица. Желаю вам роста и процветания в нашем нелёгком архитектурном ремесле.
- Спасибо. У меня для вас подарок! - Таня достаёт из пакета большую завёрнутую в подарочную упаковку вещицу. - Это книга. Она про новые архитектурные приёмы. Думаю, это полезный подарок.
Захаров деловито щурит глаза и потирает руки, прежде чем принять Танькин подарок.
Книга с сюрпризом.
Распакует упаковку, а там помимо книги пикантные фото подставной Алисы на моём члене.
После прощания Тани с Захаровым, я захожу к генеральному директору, чтобы разорвать контракт о строительстве детского центра. Не стоит мне пересекаться с Женей после того, как он всё увидит.
Отвожу Таню на вокзал и возвращаюсь в пустую квартиру.
Осталось только дождаться благоприятные новости о распаде славной и дружной семьи Захаровых.
...
Укладываю Василису, а сама на часы кошусь. Время уже близится к одиннадцати, а Жени всё ещё нет дома.
Когда дочка засыпает сладким сном, выхожу на кухню и набираю номер мужа. Сбрасывает. Через десять минут звоню ещё раз. Сбрасывает.
Второпях пишу смс:
"Женя, ты где пропал? Я соскучилась"
Ставлю вместо точки смайлик - обнимашку и красное сердечко.
Нервно жду ответа, выглядывая в окно.
Почему сбрасывает звонки? Случилось что-то? Или, может, подъезжает уже?
Жду ещё десять минут и вновь набираю номер мужа. Сбрасывает звонок.
Руки начинают дрожать, а в голову всякие мысли гадкие закрадываются. Сажусь на подоконник и набираю новое сообщение:
"Милый, у тебя всё хорошо?"
Ответа нет, хотя сообщения прочитаны.
Стрелки кухонных часов ползут медленно, и как только пересекают двенадцать ночи, я снова набираю номер мужа. Абонент вне зоны доступа.
Сердце падает в пятки, и я вся цепенею от ужаса. Точно что-то случилось. Воздуха становится мало, и что-то гложет изнутри. Предчувствие плохое, даже голова кружится и ладошки нервными красными пятнами покрываются.
Ничего лучше не придумав, решаюсь позвонить Анастасие Сергеевне. Сердце мне подсказывает, что она, должно быть, что-то знает.
- Ало! - суровым тоном выговаривает свекровь, а у меня учащается пульс.
- Анастасия Сергеевна, я вас не разбудила? - осторожно интересуюсь я, утыкаясь лбом в холодное стекло и осматривая двор за окном.
- Нет. Мы не спим, - голос звучит враждебно.
- Женя у вас?
- У меня.
Повисает тишина. Я с облегчением выдыхаю. Уже напридумывала себе всякого, даже о самом страшном подумала... будто с Женей что-то случилось и он в больницу попал. Или ещё чего хуже - в морг.
Вздрагиваю от этой мысли.
- Анастасия Сергеевна, когда Женя домой собирается?
- А что ему дома делать-то? - злобно усмехается свекровь, и я вновь едва заметно напрягаюсь.
- В каком смысле? Я дома, Василиса дома. Мы его ждали... - спешно бормочу я, ничего не понимая.
- Знаю я, как ты мужа ждёшь! - Анастасия Сергеевна срывается на крик, и я чуть ли не роняю телефон.
Нервы натягиваются, как канаты.
- Что случилось? - произношу почти шёпотом.
-А сама ты не знаешь, что случилось?
- Мама, хватит! Не разговаривай с ней! - слышу голос Жени, и сердце на мгновение перестаёт стучать.
Почему со мной не стоит разговаривать? Что вообще, мать твою, происходит? За что он так меня наказывает?
У нас были превосходные выходные. Мы ходили в ресторан, занимались любовью, ездили вместе с дочкой на речку. Василиса даже не испугалась и в воду вместе с папой зашла. А тут начало недели, и моего родного мужа будто подменили. Сам не свой. Домой не приехал, на звонки не отвечал, как и на сообщения. Ещё и это "не разговаривай с ней" как пуля в висок.
