голос.
— Это я уже слышал. Наймись пастухом или фермером. Километрах в ста от слободы восстанавливается муромский приборостроительный. Дуй туда. Масса льгот, плюс бесплатное жильё.
— Я слово дал, — с ужасом прошептал Семён, словно признаваясь в особо тяжком проступке, — По пьяни! Абсолютно ничего не соображал! Ещё и таблетки глотал. Я совершенно себя не контролировал! Сволочи! А теперь требуют, чтобы пошёл к старшому и дал клятву перед всем составом подельников! У них наметилось новое дело. Какой-то склад под Владимиром подломить хотят. Я, как новичок, должен присягнуть атаману, прежде чем стану полноценным партнёром.
Шрам занялся вторым бутербродом, тщательно пережёвывая и обдумывая лепет парня. Разделавшись с едой, закурил.
— Моё вмешательство будет не по понятиям, — обозначил свою позицию сержант, — Ты добровольно дал слово, а значит обязан его сдержать.
— Это была голимая подстава! — не унимался парень, — Воспользовались моментом! Бля! Соблазняли, что после дела смогу вернуться в Подольск и купить квартиру!
— Тебе в этом Подольске мёдом намазано?
— Я там родился! Там мои родители похоронены! Я хотел отомстить за них!
— Это эмоции. Сопли напуганного пацанчика. Пить тебя кто-нибудь заставлял? Нет. Сам нахрюкался. Значит выбор свой сделал добровольно. Мой тебе совет на будущее: не можешь себя контролировать — не пей в чужой компании.
Отвернувшись от Семёна, поманил бармена:
— Телефон дай.
Получив аппарат, набрал номер своего офиса.
— Амба, — сказал, услышав в трубке дежурную фразу помощника, — Бери такси и мухой к третьей общаге. Жду там.
Собравшись уходить, Шрам выложил на столешницу золотой, лёгким щелчком направил монету к бармену. Тот ловко подхватил и сунул в карман жилетки.
— Спиши что должен, остальное авансом на будущее. Не прощаюсь.
На совершенно потерянного парня он даже не взглянут.
Глава 11
Общежитие, где снимала комнату Анжелика, располагалось за кварталом ремесленников. Во всяком случае именно так показано на схеме застройки, которую Шрам вечно таскал с собой и с которой периодически сверялся. Он помнил, что свернуть необходимо возле обувной мастерской Довлатова и через задний двор выйти на параллельную улицу.
Улица — это громко сказано. Здесь конный и пеший с трудом могли разминуться, а состояние полотна такое, что даже внедорожники предпочитали сюда не соваться.
Сразу после собеседования сержант предупредил девушку, что её ждёт переселение. Возражений не последовало, потому что бывшая телохранитель, когда-то претендовавшая на должность тактика, понимала необходимость этого. Боевая группа обязана располагаться в одном месте, дабы в любой момент приступить к выполнению поставленных командиром задач. Вариант, когда участники проживают в разных концах Костоломовки, категорически не устраивал никого.
С переносом вещей можно справиться и вдвоём, но помня об израненном страстью сердце помощника, Шрам не мог не пригласить Амбу. Шанс, даже призрачный, должны иметь все. Именно поэтому и согласился на встречу с Семёном.
Слобожанские сумерки темны, но не так тихи, как украинская ночь, со слов Пушкина.
Малое число жилых построек с лихвой компенсировалось обилием сараев, погребов, курятников и прочих хозяйственных построек. Тут и там горели костры, аккумуляторные фонари под козырьками, жарились шашлыки, разливалась бражка, играла музыка. Кто-то подбивал бабки, кто-то доделывал то, что не успел за день.
На одинокого путника никто не обращал внимания. Дело даже не в форме и не в висящем на ремне автомате. Так сложилось за годы совместного проживания. Местные резонно полагали, что если человек заблудился, то непременно спросит дорогу. А раз не спрашивает, то не нужно ему мешать. Тёрок между районами отродясь не случалось. Пресловутых городских гопников в слободе тем паче не водилось. Вообразить, что кто-то займётся ночным разбоем, нереально. Здесь, как говорили местные, все под одним Богом ходят.
Шрам, уже увидел неоновую вывеску и светодиодную лампу, горевшие над крыльцом женского общежития и заливающие сине-белым сиянием приличный участок двора. На расположенных у входа лавочках восседали суровые кавалеры, поджидающие прихорашивающихся подруг. В густых кустах сирени, ограждающих участок от промзоны, слышался смех менее придирчивых к своей внешности гражданок.
Как не заряжен страстью Амба, а способностью к мгновенной телепортации влюблённый не обладал. Шрам поискал глазами свободную скамейку, где собирался покурить, ожидая товарища, когда сзади донёсся топот. Судя по звуку, бежал один. А вот за ним топало тяжёлыми армейскими ботинками, как минимум, четверо.
«Шанс должен быть у всех», — проворчал сержант, разминая сигарету и оборачиваясь навстречу погони.
То, что первым, из-за угла скособочившегося сарая, выскочил Семён, Шрама не удивило. Парень не спешил переобуваться в прочные говнодавы, а продолжал щеголять в кроссовках. Его лёгкий шаг сложно с кем-либо спутать.
Парень, в свою очередь, сильно удивился наткнувшись на спокойно поджидающего сержанта. Может от этого его реакция оказалась довольно странной. Достал из-за пояса ТТ и, тоже развернувшись навстречу преследователям, наставил пистолет в темноту. Загонщики появились через минуту. Четверо, как и предполагал опытный разведчик.
Первым бежал высокий, худой и нескладный пацан, практически ровесник Семёну. Шрам помнил его и по обозу, и по неудачному исходу показательного поединка. Имя только никак не удавалось выудить из памяти. Видимо, проигрыш не повлиял на его карьеру, и он нашёл своё место в среде бандосов.
Следом, сильно запыхавшись, трусила троица злых и раздосадованных мужичков, судя по одёжке, основательно готовящихся к дальнему походу. Все, кроме шустрого, вооружены помповыми ружьями с увеличенными магазинами.
— Слышь, баклан! Я что за тобой гоняться должен? — успокаивая дыхание просипел старший.
То, что именно он главный, сомнений не вызывало.
— Не пойду с вами! — истерично выкрикнул Семён, неумело поддерживая локоть правой руки.
Похоже, он окончательно ошалел от страха и собирался стрелять в подоспевших братков, не заботясь о последствиях.
— За свои слова нужно отвечать, — веско напомнил самый крупный из преследователей, делая пару шагов в сторону и выцеливая дробовиком живот Семёна.
Этот, похоже, был самым опытным.
— В чём проблема, бродяги? — напомнил о себе Шрам, прикуривая и демонстрируя полное равнодушие к происходящему.
— Не твоя печаль, военный, — просипел старший и вышел вперёд, убрав за спину молодого, чьё имя сержант так и не вспомнил, — Это наша тема, а ты ходи куда шёл.
— Я-то пойду, но ты верно заметил, что я военный. Поэтому легко могу предсказать финал вашей разборки. Как минимум один труп и двое раненых. Тебе это надо? С пулей в мясе до владимирских складов не дошкандыбаешь. Доля по любому другому уплывёт.
Сиплый замялся раздумывая. Одно дело притащить за шкирку пацана, вознамерившегося нарушить воровской закон и другое, словить пулю, потеряв право на верный барыш.
Шрам же продолжил, как ни в чём не бывало.
— Парня вы безусловно завалите, но и он вас
