на мушке держит. К тому же психует пацан и пальнуть может в любой момент. Уверен, что у каждого броник под курткой. Только у Сёмы ТТ. Не знаю, где он откопал этот антиквариат, но пуля из него легко пробьёт любую защиту. А теперь прикинь. Один прицельный выстрел он по любому сделает. Затем вы нашпигуете его картечью. Но парень упорный. Видели его на ринге? Думаю, на адреналине, пол обоймы успеет выпустить. С пяти метров в кого-нибудь обязательно попадёт.
Отправленным в погоню за бездумно давшим слово приходилось участвовать во многих переделках, поэтому дураками таких не назовёшь. Все прекрасно понимали правоту военного, но и отступление, в подобной ситуации, показало бы трусость и полную несостоятельность воровских законов.
Ладно, про меж собой стороны ещё могли как-то договориться, найти всех устраивающий компромисс и разойтись краями, то наличие свидетелей и любопытных, выглядывающих из окон общежития, ломало возможность мирного исхода. Завтра вся слобода примется с упоением обсуждать, как один пацан из переселенцев обратил в бегство четырёх честных бродяг. Это не просто позор. Такое западло словами не отмоешь.
Это понимали все. Даже до неразумного Семёна дошло, что, направив пистолет на отвергаемых подельников, он лишил себя шанса разрулить ситуацию без крови. Правило, достал ствол — стреляй, придумали задолго до него.
— Ты чё здесь удумал, Сиплый? — раздался за спиной гулкий бас Амбы.
Похоже, здоровяк издали почуял неладное и спешил прийти на выручку командиру. Старший, сбросив оцепенение, перехватил поудобней ружьё и надменно бросил:
— Не лезь в наши тёрки, Амба! Тебя-то точно это не касается.
— Меня? Не касается? — здоровяк, наконец, присоединился к напарнику, — Да шас!
Он даже не запыхался! Для человека таких габаритов и веса, Амба выглядел довольно бодро. Шрам, усмехнулся, представив как по утрам тот тайно делает гимнастику и бегает кроссы вокруг Костоломовки.
— Твои ребята месяц назад в кабана с десяти шагов не попали, — продолжил Амба, — А сейчас ты стоишь, держишь на мушке меня с компаньоном и утверждаешь, что у тебя всё под контролем? Нажмёшь на спусковой крючок и половине района придётся картечь из мяса выковыривать. Из вас стрелки, как из меня балерина!
— Забирай военного и уходи. К вам претензий нет! У меня предьява к баклану. Либо он идет с нами и поясняет за свою попытку сбежать, либо мы уносим его тело.
Похоже, Сиплый за что-то не любил хедхантера и сейчас всячески старался это продемонстрировать. Во всяком случае чётко дал понять, что в услугах переговорщика не нуждается. Амба же, сообразив, что в подобной ситуации Шрам не отдаст парня на растерзание, лихорадочно искал выход.
— Дай расклад по теме, Сиплый. Я не в курсах и не догоняю, где Сёма накосячил.
— Мы идём во Владимир. Путь не близкий. Каждый чел на счету. Этот баклан вчера дал слово, что идёт с нами, а сегодня включил заднюю. Богдан велел привести малого, чтобы тот объяснился перед обществом. Этот утырок упёрся и стволом в нас тычет!
— Богдан присутствовал, когда Семён давал слово? — спросил Шрам, гася окурок о подошву.
— Я слышал! Тёртый слышал! — начал заводиться Сиплый, раздражаясь, что его вынуждают оправдываться, — Этого достаточно, чтобы Богдан нам поверил.
— Тёртый это кто? — спросил Шрам, хотя догадался, что такое погоняло дадут только бывалому бойцу.
— Я! — отозвался тот, кто пытался обойти сбоку.
— То есть два слова, против одного. Я правильно понимаю расклад? — уточнил сержант.
— К чему клонишь, военный? Всё по понятиям.
— Думаешь, тебе баки втираю? — возмутился Шрам, — Просто пытаюсь помочь вам и самому не схлопотать свинец. У нас с Амбой, знаешь ли, другие планы на вечер.
— Помогай, базара нет! — хмыкнул Сиплый, откровенно глумясь над встрявшим не в своё дело военным, — Только учти, если Беня тебе руку жал, то это не значит, что пацаны за тебя впишутся!
Шрам, демонстративно медленно, одними пальцами, снял с плеча автомат. Нарочито отщёлкнул переводчик в верхнее положение. Поставив на предохранитель, передал напарнику.
— Подержи.
Вразвалочку подошёл к Семёну и резким движением, стремительно выхватил пистолет из его рук.
— Расслабься, — посоветовал обомлевшему парню, — У тебя пальцы уже онемели, чудила. Стрелять нужно сразу, а не ждать, когда рука затечёт.
— Идём! — скомандовал Сиплый обезоруженному и растерянному пленнику, положив дробовик на сгиб локтя.
— Погоди, — попросил Шрам, разглядывая пистолет, — Пара вопросов. Ты где взял такой раритет?
— Какая разница? — обречённо ответил Семён.
— Интересно, — признался сержант, — Ствол почти в идеальном состоянии. Я такой только в музее МВД видел.
Шрам подошёл ближе к освещённому крыльцу, выщелкнул обойму, проверил, вставил обратно, не переставая вслух восхищаться оружием. Затем оттянув затвор, убедился, что патрон находится в стволе.
— Зачем ты так со мной? — с укором спросил Семён, расстроенный неожиданным предательством того, к кому недавно обращался за помощью, — Я тебе доверял!
— Понимаешь, какая штука, Сёма, два голоса против одного твоего — это сильный аргумент. Перебить такую карту сложно.
— Ладно, Денис, — проворчал Амба, — Нам…
Закончить здоровяк не успел. Два выстрела грохнули в напряжённой тишине двора. Два тела упали на землю, неестественно запрокинув прострелянные головы. Шрам направил пистолет на третьего и приказал:
— Ружьё на землю. Два шага назад. Кто ещё слышал, что по пьяни болтал этот пацан?
Худощавый, приземистый мужичок, с ненавистью и страхом смотрящий в просвет запахнутого башлыка, быстро отбросил дробовик, вскинул руки и попятился. Именно отбросил, а не аккуратно положил на землю, как сделал бы любой охотник. Похоже он трясся за свою жизнь больше, чем за состояние оружия.
— Подними, Амба, — приказал Шрам, не дождавшись ответа и продолжая держать оставленных в живых на прицеле.
Здоровяк повесил автомат командира себе на шею и метнулся вперёд, подобрав из грязи «Бульдог» с пистолетной рукоятью.
— Обыщи молодого, — дав новую вводную, сержант опустил ствол.
Амба обхлопал куртку и штаны долговязого так, что парня болтало из стороны в сторону от каждого шлепка. Соизмерять силу толчков гражданский помощник не собирался. Извлёк из наплечной кобуры «Гюрзу», а из чехла на поясе знаменитую финку НКВД, рекламой которой всех задолбали.
— Чисто, — доложил, отступая влево и направляя пистолет на парня. Тот по-прежнему сокращался как гусеница, в которую тыкают палкой.
— Тебя как зовут, дёрганный? — спросил сержант, признав бесполезным самому пытаться вспомнить имя бывшего попутчика.
— Дарк, — запинаясь прошептал тот.
— Как Жанну?
— Какую Жанну? — еле выдохнул парень, испугавшись, что сейчас его будут опускать.
— Жанну д'Арк, — уточнил Шрам, но понял, что мигрант вряд ли когда слышал о национальной героине Франции.
— Нет! — суетливо залепетал парень, — Дарк — это значит тёмный. Тот, кто противостоит порядку и… добру.
Последнее слово прозвучало так тихо, словно ветерок
