– Ты планировал меня соблазнить, – обвиняюще заявила она, пытаясь скрыть боль и обиду в срывающемся голосе. Как пьянило его внимание! Как глупо и наивно было позволять ему вскружить себе голову! Она ни разу не подумала, как невероятно, что настолько красивый мужчина станет за ней ухаживать. Она ведь не красавица, как ее сестры.
– К этому времени я уже потерял голову, bella mia, – откровенно сказал Данте. – Конечно, когда выяснилось, что ты девственница, я понял – у тебя нет интрижки с Витторе, и слухи – это только слухи.
– Не зови меня своей красавицей. Это не про меня, а про Косиму. – Топси отвернулась и уставилась на фонтан, который обрушивал поток искрящихся капель на дно водоема.
Проклятая несдержанность: она не собиралась ругаться с Данте по поводу Косимы. Их отношения не подлежали сомнению, и она не собиралась лишиться остатков гордости, чтобы обсуждать это с ним. План Данте отвлечь ее от Витторе удался: она совсем забыла, зачем приехала в Италию.
– О, это… Наверное, стоило предупредить про нее.
– Что значит – наверное? – в ярости зашипела Топси, снова развернувшись к нему. – Я имела право знать, что в твоей жизни есть другая женщина!
– Давай не будем обсуждать это сейчас, – попросил Данте, как будто не в силах отвести взгляд от ее огорченного лица. – Поговорим после бала.
– Ты не забыл, что я остаюсь на ночь и планирую танцевать до самого утра? – раздался еще один голос, и в оранжерею вошла Косима Руффини, настоящая принцесса в роскошном бирюзовом бальном платье. Она окинула Топси оценивающим взглядом с головы до ног, от которого девушка вспыхнула. – Она совсем не в твоем вкусе. Что ты в ней нашел?
– Косима, – прорычал Данте, – мы же договорились.
– И ты меня обманываешь, – бархатным тоном сказала Косима. Карие глаза смотрели твердо, как камни, алые губы обиженно надулись. – Ты здесь, с ней, хотя должен быть рядом со мной, а замок полон репортеров и фотографов…
Косима положила руку на локоть Данте собственническим жестом, и Топси удалилась, не говоря больше ни слова. Косима явно знала, что Данте неверен ей, и это ее не огорчало. Но она упомянула какое-то «соглашение». От попытки представить, что в него входит, по телу Топси пробежала дрожь отвращения. Трудно испытывать вину за измену, когда Косима так легко к этому относится.
У нее в кармане завибрировал телефон.
– Это Кэт. Ты должна немедленно возвращаться домой, – торопливо говорила сестра в трубку. – Кое-что произошло, и тебе нельзя оставаться далеко от дома, без защиты. Завтра рано утром тебя заберут. Сможешь быстро собраться? Дело срочное.
Мысли Топси спутались, ее охватила тревога.
– Ты не можешь сказать мне, что случилось?
– Не по телефону. Линия небезопасная, – предупредила Кэт. – Пожалуйста, ничего больше не говори.
Топси засунула телефон обратно в карман. Что могло случиться в ее семье и с кем? Кого-то похитили? Она замерла. Учитывая положение их семьи, это было вполне вероятно.
Она немедленно отправилась на поиски Софии, чтобы сказать ей, что возник семейный кризис и ей нужно немедленно вернуться в Лондон. Кажется, графиня не вполне ей поверила – уж очень своевременно пришелся ее отъезд, словно она не хотела оставаться в Италии и видеть Данте.
Глава 10
– Мне очень жаль тебя отпускать, – призналась София. – Ты приносишь мне столько радости, Топси, и так хорошо вписываешься в нашу семью. Если бы только… – Ее глаза затуманились, и она явно передумала заканчивать предложение. – Может быть, ты станешь навещать меня, когда мы переберемся в новый дом.
– С огромным удовольствием, – тепло сказала Топси, наклоняясь, чтобы София смогла расцеловать ее в обе щеки.
Издалека она видела, как Данте и Косима скользят по бальной зале под прицелом камер. Время от времени Косима принимала эффектную позу и улыбалась, демонстрируя жемчужные зубы. У Топси словно выжимали всю жизнь из сердца, оно лежало в груди слитком свинца, терзая Топси болью потери. А ведь еще только прошлой ночью она обвивалась вокруг Данте, словно лоза, и при попытке отодвинуться он твердо притягивал ее обратно, к своему телу, не позволяя отстраниться. Она смотрела на него в лунном свете, изучая точеные скулы, дуги ресниц, восхитительно очерченные губы, необычно мягкие и полные в момент отдыха, и сердце у нее сжималось. Но радости закончились вчера, а теперь придется платить за веселье. В конце концов, немногие женщины могут утверждать, что их соблазнили ради того, чтобы не пустить в постель другого мужчины. Да и можно ли называть это соблазнением, если она так хотела Данте?
На ее глазах Витторе обнял Софию; его улыбка была полна тепла и любви, но Данте явно не умел их увидеть. Топси отчаянно хотела поговорить с Витторе до отъезда, но не могла это сделать, пока София оставалась рядом. А другой возможности может и не представиться. София сказала, что снова пригласит ее в Италию, но люди часто такое говорят и не всегда исполняют.
Однако она воспользовалась случаем, когда по дороге из кухни увидела Витторе одного в коридоре.
– Можно вас на пару слов? – попросила она.
Витторе удивленно остановился.
– София сказала, что ты уезжаешь. Это так внезапно.
– Семейный кризис. Вы уделите мне пять минут? Нам надо кое-что обсудить, – осторожно попросила Топси.
– Конечно. Думаю, Данте не будет против, если мы воспользуемся его кабинетом. – С любопытством посверкивая глазами, Витторе распахнул дверь.
– У меня к вам просьба, – сказала Топси, когда их точно никто не мог подслушать. – Но сначала я должна вам кое-что сказать. Мою мать зовут Одетта Тейлор.
Витторе застыл в шоке. Это имя было ему явно знакомо.
– Подозреваю, что именно с ней у вас был роман много лет назад в Лондоне. – Топси поджала губы. – Она никогда не отличалась честностью. Я с ней почти не общалась.
– Не понимаю, как вышло, что вы здесь работаете. Это не может быть совпадением. – Витторе настороженно нахмурился. – Мир не такой уж тесный.
– Это не совпадение, – сказала Топси и принялась как можно короче рассказывать свою историю – как она выросла, считая отцом Паоло Вальдера, и как потом обнаружила, что у нее другой отец.
– Но какое отношение это имеет ко мне? – спросил Витторе, хотя он уже явно начинал подозревать, судя по тому, как хмурился и как строго смотрел.
– Моя мать солгала о том, кто мой отец, потому что считала, что Паоло выгоднее с финансовой точки зрения. Она призналась в этом, и пару месяцев назад мне пришлось сделать ей одну услугу, чтобы она наконец назвала имя мужчины, которого считает…
– Одетта сказала, что я ваш отец, – догадался Витторе, не скрывая изумления. – Конечно, я понимаю, почему вы хотели со мной поговорить… Но это маловероятно.
