Гордая Норна выдернула копье, одела обручье Лейва на левую руку и прижалась к нему щекой. Как переменился сын Эрика, подумала она. Какой красивый жест! Каким возлюбленным он мог бы быть! Да, пусть его отец убил брата, пусть он верит в своих языческих богов… пусть отец и король Олав ненавидят всех, кто поклоняется Тору… она любит Лейва всей душой. Норна прижала на секунду к губам носовой платок и стала махать им вслед безрассудно храброму мореплавателю, который украл у нее сердце и взял его с собой в бескрайние просторы неизвестности.
11. ПОДВИГИ ЛЮБВИ
Наконец, после стольких лет мечтаний, настойчивости и нетерпеливого ожидания, Лейв сын Эрика отправился в великое, полное опасностей путешествие. Раньше, когда он ждал и надеялся, этот день виделся ему самым счастливым в жизни, а оказался самым печальным. И с каждой лигой, промелькнувшей под килем «Оседлавшего Бурю», который уносил его от дочери шетлендского ярла, молодой викинг становился все несчастнее. Ему хотелось вернуться и объяснить прекрасной христианке то, в чем он боялся признаться даже самому себе. Любовь к ней была намного важней всех честолюбивых замыслов. Но как могло случиться, что та самая девушка, из-за которой сбилась с истинного пути его мать, отец совершил набег на Шетлендские острова, а он сам отложил путешествие на запад, околдовала его до такой степени? Решив больше не думать о ней, Лейв устремил взгляд и мысли на запад, пытаясь получить удовольствие от великолепного заката.
Справа по носу «Кусающий ветер» отважно разрезал валы открытого моря, окрашенные кроваво-красными лучами заходящего солнца. А на его корме, как и прежде, стоял у руля Эрик Рыжий. Отец никогда бы не позволил себе из-за женщины отказаться от намеченной цели. Так же поступит и Лейв. Или он не сын своего отца?
Всю ночь, наступивший день и следующую ночь вел Лейв мучительную борьбу с самим собой, стараясь выбросить из головы мысли о Норне. Но сколько ни старался, не мог он простить себе, что уходит, оставляя любимую в рабстве. Пусть любит кого хочет, все равно она для него дороже самой жизни. И тем не менее он уплыл, оставив ее у грубого Скава… оставил беззащитную в доме отвратительного скота, который, если захочет, может убить ее… или даже… силой принудить родить ему наследника!
Когда Лейв представил себе эту жуткую картину, у него перехватило дыхание. Все его тело горело, как в лихорадке, сменившейся ледяной оцепенелостью, и кровь стыла в жилах. Как теперь продолжать путешествие, ведь раньше конца зимы они не вернутся! И все это время он не будет знать, кого Норна любит и что с ней. Ведь ей может встретиться другой, и у сына Эрика не останется никакой надежды завоевать ее. За время путешествия постоянная тревога сведет его с ума, а без мира в душе чего будут стоить открытия?
Да, долой сомненья, ему должно вернуться и спасти девушку хотя бы от Скава. Неважно, любит она его или нет, надо просто выкупить ее и предоставить ей свободу. Вот тогда в спокойном состоянии можно начать путешествие на запад.
Поскольку пришло время разлучиться с отцом, Лейв просигналил на «Кусающий ветер» об изменении курса. Эрику Рыжему и брату Торвальду он махнул на прощанье рукой. И как только ночь опустила темную завесу между кораблями и зажгла путеводные звезды, Лейв, к большому удивлению команды, развернул корабль и направил его в сторону Исландии. Один Ульв понимал, что происходит с побратимом.
Из-за сильного ветра «Оседлавший Бурю» бросил якорь в Лаугабрекке только через три ночи.
– Воистину, боги хранят тебя и твоего отца, – воскликнул Торбьерн, когда Лейв с Ульвом ступили на причал и исландцы пришли в себя от внезапности их возвращения. – В тот самый день, сразу после вашего отплытия, сюда явились шетлендский ярл с Вульфриком Череподробителем и два корабля, битком набитые воинами. Они намеревались отбить дочь ярла и отомстить за смерть его сына.
Лейв нахмурился.
– Лучше бы мы оказались здесь, – сказал он. – Если бы мы перебили их здесь, они уже никогда не напали бы на Гренландию.
– Да, Стагбранд нацелился на Братталид. Но поскольку он нашел здесь дочь и лето уже близится к концу, он решил сперва раздобыть побольше кораблей у короля Олава в Норвегии. Ярл клялся, что к будущей весне наберет достаточно воинов, желающих пойти на Гренландию набегом, чтобы «изрубить в куски Эрика с сыном на корм рыбам», а остальных гренландцев окрестить насильно.
Однако Лейва занимали только мысли о Норне.
– Ярл увез дочь с собой?
– Да, Стагбранд с Вульфриком забрали девушку у Скава и Свонлауги… не заплатив ничего!
Взгляд Лейва стал суровым. Значит, Норна избежала опасностей, грозивших ей со стороны торговца, но теперь ее снова будет домогаться этот неотесанный Череподробитель, а его собственный шанс на победу упущен. О боги, он немедленно поплывет за ней!
Страшной клятвой поклялся Лейв проникнуть в твердыню христианского короля – «сдирай шкуру волка в его логове» – и похитить свою возлюбленную.
Как только корабль вновь вышел на морские просторы, Лейв опять привел в изумление команду, направив «Оседлавшего Бурю» к востоку – в Норвегию.
Когда же до них дошло его отчаянное по смелости намерение идти прямо к Трондхеймскому фьорду и подняться к Нидаросу за дочерью ярла, все, кроме Хеллбора, были поражены.
Считая такую попытку слишком рискованной, Ульв заявил, что она заранее обречена на провал и Лейва обязательно убьют.
– Ты забыл, что конунг Олав считает тебя своим врагом, ведь ты помогал изгонять монахов из Гренландии и разорял гнездо шетлендского ярла?
Лейв только покачал головой и продолжал вести корабль прежним курсом.
Рассердившийся Ульв крикнул:
– Разве ты не понимаешь, что Стагбранд и Вульфрик постараются во что бы то ни стало убить тебя, чтобы отомстить за похищение Норны и смерть Корнака?!
Лейв кивнул и улыбнулся.
Взяв себя в руки, Ульв тихо спросил:
– В Норвегии нас будут считать языческими изгоями, которых первый встречный может убить?
И снова Лейв утвердительно кивнул головой.
– Все это, может, и верно, но если мы поставим полосатый парус, прикинемся торговцами и задержимся всего на один день, христиане будут считать нас друзьями, правда, до тех пор, пока мы не спасем Норну и не растворимся в ночной темноте!
Узнав о возможности утереть нос христианам, все просветлели, и Ульв изменил свое отношение к плану Лейва. Его пессимизм сменился приподнятым настроением.
– Мы проберемся без шума и острижем овец в их загоне! – бодро воскликнул он.
12. В ПЕЩЕРЕ МОРСКОЙ ВЕДЬМЫ
