Очертания островов проступали смутно, и нужно было до предела напрягать зрение, чтобы разглядеть их.
— Спасение ли это? — как бы про себя молвил Стульбицкий.
Ему никто не ответил, а журналист проговорил с тоской в голосе:
— Э — эх, сейчас бы попутного ветра да тумана поплотнее, глядишь, ночью как раз и притопали бы к этим островкам!..
Долго советовались, что делать. Оставаться в бездействии нельзя: течение с каждым часом уносит шлюпку прочь от этих мелких островов. А когда она окажется в районе крупных островов, лежащих отсюда к юго — западу, встречи с японцами не избежать. Было решено идти к мелким островам. За день они пройдут под веслами в лучшем случае половину пути. Вторую половину во что бы то ни стало нужно преодолеть ночью, чтобы с рассветом пристать к какому — нибудь кекуру — камню, возле которого можно будет укрыться.
Курс проложен, компас установлен, и на шлюпке снова заработали весла. На счастье людей с полудня подул легкий, ровный северо — восточный ветер, за ним потянулась мглистая пелена, а скоро привалил и туман. Правда, туман не был плотным, но видимость в океане не превышала одной мили Борилка поставил мачту и прикрепил к ней кусок паруса, который в шторм служил кормовым тентом. От носа к мачте натянули косой парус на правый галс. И хотя ветер дул с правого борта, шлюпка смогла идти прямым курсом к мелким островам.
Воронков и Борилка продолжали грести, помогая парусу. Грибанов рулил. Нужно было использовать до конца благоприятную обстановку — туман и ветер, чтобы незаметно подойти к островам.
Погода не менялась до вечера, а затем и всю ночь. За все это время никто в шлюпке не сомкнул глаз. Ночь показалась людям вечностью. Каждую минуту они были в напряжении, ожидая услышать где — нибудь шум идущего судна или всплески прибоя.
Утро пришло туманное, свинцовое. Ветер стих. Видимости почти никакой: дальше двух — трех десятков метров уже ничего нельзя было рассмотреть. Все строили предположения: подошли к островам или нет? Борилка, потягивая носом, проговорил:
— Пахнет водорослями, чувствуете?
— Значит, рядом земля, товарищи! — с горячностью произнес Воронков.
— Вон она, земля, — майор Грибанов показал на длинную полосу водорослей и мусора, показавшуюся под туманом на отшлифованной глади воды.
Он подрулил шлюпку к водорослям. Это была типичная морская «река“ — неширокий поток, извивающийся среди стоячей воды. В ней плыли глянцевитые, зеленовато — бурые ленты морской капусты, пучки анфельции — осоковидной мягкой морской травы, из которой приготовляется агар — агар [Агар — агар — продукт, идущий на приготовление желе, мармелада], попадались циновки или мешки из рисовой соломы, омытые где — то с берегов волнами и теперь растрепанные водой. Сверились по компасу: «река“ шла к западу. Это было одно из ответвлений западно — океанского течения, отходящего в этом районе Курил в Охотское море.
Вскоре внимание всех привлек всплеск впереди.
— Кайра…
В тумане по воде убегала буроватая птица величиной с кряковую утку, с белым ошейником и длинным острым клювом. Распустив короткие крылья, распластавшись по воде, кайра убежала в туман.
— Она, кажется, недалеко уходит от берега? — дрожа от холода и возбуждения, спросил Стульбицкий.
— Всяко бывает, — безразлично произнес Борилка. — Но не дальше десяти — пятнадцати километров. А ну, тихо!
Все сразу умолкли и, затаив дыхание, стали слушать.
— Клянусь честью моряка, — вполголоса произнес Борилка, и сумрачные брови его распрямились, — я слышу крики птиц… Не иначе, где — то птичья колония!
— Значит, нет людей, — проговорил в тон боцману военный журналист.
Грибанов посмотрел на него.
— Людей? Японцы могут встретиться нам в любую минуту. Ни на один миг нельзя настраиваться благодушно!
— Ну конечно же! — напустился было на журналиста Стульбицкий. Он хотел еще что — то сказать, но его прервал майор Грибанов:
— Разговаривать только вполголоса, на море очень далеко слышно.
Стульбицкий, с покорностью посмотрев на майора, умолк.
Все продолжали прислушиваться. Борилка и Воронков перестали грести. Шлюпка медленно плыла посредине «реки“. Постепенно все хорошо стали различать отдаленный шум птичьего базара. Визг, писк, свист, вопли — все сливалось в могучий хор. На пути шлюпки встречалось все больше птиц, вода всплескивалась то там, то тут. Не желая взлететь, кайры бежали по воде врассыпную — уходили в стороны, убегали прямо.
— Пошли на веслах! — приказал майор Грибанов. — Нужно успеть достичь «базара“, пока стоит плотный туман.
Старались грести бесшумно. Налегая изо всех сил на весла, Борилка и Воронков не делали ни единого всплеска.
— Земля, смотрите! — прошептал майор Грибанов. Ему от руля хорошо было видно все впереди. Он показал рукой прямо по курсу шлюпки.
Все повернули туда головы, Из — под пласта тумана показалась темная полоса метров на тридцать — подножие острова.
— Кекур?
— Возможно, мыс какого — нибудь острова.
— Приналяжем — ка на весла, товарищи! — проговорил майор. — Нужно быстро проскочить эту полосу видимости.
Шлюпка направилась к каменному обрыву. Нарастал шум птичьего базара. Белогрудые кайры срывались откуда — то из тумана, скрывающего землю, кружились у воды; некоторые садились прямо рядом со шлюпкой на воду, но, испугавшись людей, вновь поднимались.
Вдоль обрыва легонько плескалась и пенилась зыбь, образуя белую полосу у подножия черных мокрых скал. Люди долго искали места, где бы укрыться. Наконец показалась темная расселина в обрыве. К ней и направилась шлюпка. Это была неширокая трещина, образовавшаяся между гранитными глыбами в виде миниатюрного фиорда. Грибанов, Борилка и Воронков искусно завели туда шлюпку, которая едва вместилась в расселине.
— Земля! Боже мой, наконец — то хоть маленький клочок земли! — плачущим голосам зашептал Стульбицкий. На глазах его блестели слезы радости, и он не стеснялся их.
Сойти на берег было почти невозможно: он обрывался в воду отвесно или имел крутой наклон. Но выше, метрах в трех от воды, начинался более пологий наклон каменной громады.
После непродолжительного совета было решено: наверх в разведку отправляются майор Грибанов и капитан Воронков. Они сняли кители, оставшись в полосатых тельняшках, заправили брюки в носки, сбросили парусиновые опорки, повязали головы носовыми платочками, чтобы волосы не падали на глаза, и приготовились штурмовать каменную громаду.
— Из бухты ни в коем случае не высовывайтесь — наказывал майор Грибанов Борилке, оставшемуся хозяином на шлюпке. — Даже если услышите что — нибудь подозрительное, оставайтесь на месте. Шлюпка хорошо укрыта, а трещину трудно заметить на расстоянии. На нас можете положиться.
