Но его выдавал взгляд. Напряженный, пристальный, обволакивающий. Глаза Филиппа в полумраке блестели, как два ярко-голубых кристалла, только не привычный и знакомый мне холод они теперь излучали, а словно плавились от внуреннего жара, гипнотизировали меня и изучали.
На лице мужчины играла еле заметная, коварная улыбка человека, который повидал на своем веку тысячи таких наглых, бесцеремонных девиц стоящих среди ночи в его гостиной.
Высокий, ослепительно красивый в этом распахнутом шелковом халате на голое тело, с босыми ногами уверенно стоящими на пушистом светлом ковре, с гривой светлых, золотистых от света свечей волос, он сейчас походил на древнего и коварного бога-обольстителя.
Я застыла, пыталась что-то сказать, но наверное забыла все слова. Да, что там слова! Я вдруг забыла для чего сюда шла. Забыла, что между мной и Филиппом с самой первой встречи существовал некий барьер, яростное противоборство. И вместе с тем, неиссякаемый интерес, любопытство на грани зависимости. Так наверное чувствуют себя исследователи, когда видят перед собой совершенно незнакомый, завораживающий объект.
Мы смотрели друг на друга не отрываясь. Секунды летели как искры, мне даже почудилось, что я их вижу. Возможно это искрились мы с Филиппом?
А дальше все было как в тумане. В волшебном, сотканным из яростной похоти, густо-тягучего желания и первобытного притяжения. В тумане который застыл вне времени и вне мира. Только женщина и только мужчина, без имени и без положения в обществе. Только влажный глянец горячей кожи, хриплое дыхание. Мое или его? Приятная боль от терзающих губы и тело поцелуев. Головокружение похожее на закручивающийся вихрь и полное растворение, распад на молекулы в объятиях такого родного и одновременно такого чужого мужчины. А затем усталость, тоже дикая, пьяная и желанная. Усталость похожая на маленькую смерть.
Проснулась я внезапно, словно кто-то в плечо толкнул. Сладкая истома все еще блуждала в моем теле, заставляя блаженно потянуться. Прохладный утренний бриз дул в открытое окно и приятно холодил нагое тело. Мои мысли еще спали, взгляд без цели блуждал по белому потолку, по мрачным обоям цвета перезревшей сливы, по развевающимся от ветра прозрачным шторам на высоком окне.
Затем взгляд перекочевал на смятую белизну шелковых простыней, разбросанных подушек, на строгий римский профиль, на золотистую кожу идеального мужского тела.
Я резко дернулась, с трудом сдержала неприличное ругательство. Вот и выяснила наши отношения, вот и получила ответы на все свои вопросы!
Не упуская из поля зрения безмятежно спящего мужчину, тихонечко поднялась с кровати, кусая и без того истерзанные губы, обшарила взглядом спальню в поисках своей одежды. Ее поблизости не наблюдалось. Прикрывая руками свою наготу, словно это теперь имело хоть какое либо значение, я поспешно покинула комнату.
Моя одежда обнаружилась в гостиной. Торопясь, трясущимися от нетерпения руками я небрежно сгребла нижнее белье в одну кучу. Некогда мне было его надевать. На голое тело накинула платье, оно легкой шелковой волной скользнуло вниз по обнаженным бедрам, даря чувство защищенности.
Нежно звякнул стекляшками бусин плетеннй пояс. Прочная нитка его основы задрожала натянутой струной и неожиданно лопнула. Бусинки прозрачными, голубыми градинами брызнули в разные стороны освобождая из своего плена бумажного розового голубя. Он игриво взмыл, закружился в потоках прохладного ветерка дующего из открытого окна, а затем покорно опустился прямо мне под ноги.
Еще не веря своему счастью я подняла его, развернула тщательно разглаживая руками. Черные буквы, словно крупные муравьи разбежались по розовому полю. Складываясь в слова они сообщили мне о том, что сегодня утром от главного причала отправляется пассажирский корабль " Спящий Лев", а я являюсь счастливой обладательницей билета первого класса.
Решение было принято мгновенно. От счастья я чуть было не расцеловала розовую бумажку. Меня обрадовала возможность избежать объяснений с моим ночным любовником. Хватит с меня этих самых объяснений! Все равно ничего путного из них не выходит! Нагостилась я у дедули, пора и честь знать. Старый Паук теперь без меня не пропадет. "Меньше прощаний - меньше слез", так вроде бы звучит пословица? Впрочем плакать по мне вряд ли будут. Филипп обрадуеся, вздохнет с облегчением когда узнает, что заноза Николь благополучно исчезла с его горизонта. Ну, дед... Переживет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Благодаря богам, пока добиралась до своей комнаты не встретила ни единой души в коридоре и на лестнице. Вздох облегчения вырвался у меня из горла, когда я перешагнула порог своей комнаты.
- Астис! - позвала я громко кошку.
Но тишина была мне ответом. Вздохнула, пожала плечами и направилась в ванную комнату.
Свежая, смывшая с себя ночное наваждение и безумство, я торопливо складывала вещи в дорожный саквояж и размышляла о том, как бы добраться до порта.
Огромная черная тень заслонила собой робкий свет раннего утра. Астис довольная и улыбающаяся возникла в раскрытом окне, задела крыльями жалобно звякнувшие створки и тяжело плюхнулась рядом со мной.
- Николь, я вижу , что мы с тобой обе славно погуляли до утра! - лукаво промурлыкала она и облизнулась ярко-красным языком. - Моя ночная прогулка была прекрасной, а твоя?
- Ужасной! - буркнула я ей в ответ. - И вообще это была не прогулка, а позорное грехопадение.
- М-м-м, неужели ты начала поступать, как настоящая кошка? Подумать только какая ирония судьбы. От меня избавилась, а взамен кошачьи привычки приобрела, - Астис хрипло захихикала. - Ну и, как он? Горячий парень?
Я с досадой оттолкнула от себя туго набитый вещами саквояж.
- Горячий! Горячей не бывает. Только вот что-то подсказывает мне, что я совершила самую большую ошибку в своей жизни. Знаешь мне совершенно не хочется находиться в этом доме, смотреть на ставшего вновь ходячим айсбергом Филиппа, смущаться перед ним и прятать глаза. Лучший выход из ситуации, это успеть сегодня на корабль. " Спящий Лев", скоро отправится с причала. Мы ведь с тобой успеем? Я все придумала. Спрячешься в моей каюте, доберемся до Соррель Холла, а там такое раздолье...
Большая кошка лениво вылизывала себе когтистую лапу, жмурила глаза, изредка поглядывая на меня.
- М-м, начнем с того, что ошибки - твоя стихия Николь. Ошибкой больше, ошибкой меньше, подумаешь! То, что ты называешь ошибками, на самом деле является твоей судьбой. Ты в который раз переписала ее. Просто не устаю тебе удивляться! Большинство людей спокойненько идет по своей дорожке, как поезд по расписанию, а ты подобна фейерверку. Бац, и повернула влево, а потом съехала вправо. Нет уж, уволь, но мне с тобой уже не по пути. Меня ждут другие дела. Ты забываешь, что я существо древнее, к тому же получившее полную свободу. Теперь я смогу жить в мифической стране Аст, - при этих словах кошка взмахнула крыльями, всколыхнув занавески и шелковое покрывало на кровати.
Я печально вздохнула.
- Так значит рассчитывать на тебя не стоит?
- Почему же, до причала я тебе помогу добраться, на корабль посажу, а там уж сама, сама девочка! Хотя на твоем месте, я бы не бежала. Деду не забудь записку оставить, и скажу тебе по секрету, что от прошедшей ночи тебе не убежать, - Астис коротко мурлыкнула и потерлась лобастой головой о мою ногу.
Я с трудом удерживала тяжелый саквояж, который так и норовил соскользнуть с гладкой шерсти Астис. Далеко внизу серебрился чешуей океан. Хлопанье могучих крыльев мешало сосредоточиться. Вот и мой корабль. Матросы уже поднимали трап.
- Астис, мы опоздали! - с отчаянием закричала я.
Большая кошка молча спланировала на верхнюю палубу. Я соскочила с гладкой мускулистой спины, следом шлепнулся саквояж.
- Астис никогда не опаздывает, - подмигнула мне зеленым глазом кошка и развернулась, что бы взлететь.
- Постой! - взмолилась я. - Мы, что больше не увидимся?
Слезы застилали мне глаза, заставляя Астис дробиться на осколки, расплываться мокрым, черным пятном.
