— Осторожнее, добрый человек! — неожиданный окрик заставил Равика замереть на месте и поднять голову. Он моргнул несколько раз, настраивая резкость зрения и увидел мужчину. Это был старик с длинной неопрятной бородой, одетый в старую поношенную тогу из пятнистой ткани. Больше всего доктора насторожил взгляд незнакомца, у него были безумные глаза, какие бывают у душевнобольных. Старец улыбнулся, продемонстрировав отсутствие нескольких зубов, а потом указал пальцем вниз.
Равик опустил глаза и понял, что едва не наступил на разложенные вещи незнакомца. Тут была корзинка с хлебом и флягой воды, на песке расстелен старый истертый платок, на котором рассыпаны крючки для рыбной ловли и маленькие червячки. Доктор вновь вскинул голову и увидел, что мужчина пристроил перед собой самодельную удочку, воткнув ее конец в песок, а леску уже закинул в воду.
— Нужна помощь, путник? — бесхитростно спросил старик, делая несколько шагов навстречу эсперу. Доктор Равик отчего-то не смог вымолвить ни слова, рассматривая странного человека. Тот улыбнулся шире и вновь указал на свои вещи: — Живу я не богато, но если нужен хлеб или вода — бери, путник.
— Благодарю, не стоит, — вышел из оцепенения эспер и отступил на шаг. Доктор Равик обратил внимание как старец тяжело остановился, перенеся вес на правую ногу. Нахмурившись, мужчина спросил: — Возможно, вам нужна помощь? Я целитель.
— О, нет, — старец словно испугался. Он вскинул руки и замахал ими, будто отгоняя мошек. — Все в порядке, добрый человек. У меня не будет денег заплатить за лечение. Само заживет.
Равик вздохнул, наконец, сообразив отчего не смог просто пройти мимо этого человека с безумным взглядом. Обратная сторона его эсперской силы — повышенная эмпатия — остановила его, когда он ощутил чужую боль.
— Показывайте, что с вами случилось, — сказал Равик, бросая свои туфли на песок словно якорь. — Я эспер, не могу же я пройти мимо.
— Эспер, — понимающе протянул незнакомец и как-то сразу погрустнел, но спорить больше не стал. Он задрал край длинной тоги, обнажив ногу на которой была неаккуратная повязка. Доктор Равик деловито опустился на колени и размотал серый бинт.
— Где вы так поранились?
— Повздорил с приезжими, — неохотно отозвался старец. Равик осмотрел края раны и нахмурился сильнее:
— Это ведь следы некромантии? Вас атаковали черной руной?
— Черной, — из груди старика вырвался хриплый тихий смешок, а Равик прикусил язык. Он неосознанно повторил за своей женой, назвав некромантию черной силой, что сейчас считалось не тактичным. Но собеседник не думал журить эспера, голос его стал мягче и теплее: — Мало кто сейчас так называет эту проклятую силу. Не может быть даром тот яд, что заставляет тело чернеть и гнить заживо. Да, вы правы, добрый эспер, это была некромантия. Не люблю я черных колдунов, не выдержал их веселья с издевательствами над окружающими и влез в разборки.
Доктор лишь осуждающе помотал головой. Он быстро залечил рану, убрав нагноение и стянув края плоти:
— Готово, — прокомментировал он, поднимаясь на ноги и отряхивая колени от песка. — Еще несколько дней может ныть и чесаться, но вскоре все пройдет.
— Благодарю вас, добрый человек, — старец низко поклонился, так, что Равику даже стало неудобно и он рефлекторно отступил на шаг, а его пациент, разогнувшись, грустно сказал: — Мой сын тоже был эспером. Представляете, доктор? Правда, не целителем, а стихийным. Представляете, у двух колдунов родился эспер.
Равик хотел уже поднять свою обувь, но передумал, и решил немного поговорить с этим странным одиноким стариком. Он улыбнулся тепло и кивнул:
— Представляю. Очень редко эсперы рождаются и у обычных людей. Но вам повезло, а какая стихия?
— Огонь, — выдохнул человек совсем тихо, взгляд его расфокусировался, а на лице отразилась печаль. Равик мгновенно изменился в лице и шепотом спросил:
— Он мертв?
— Да, — кивнул старик. — Они добрались и до него.
— Они? — целитель непонимающе склонил голову набок. Старик энергично кивнул:
— Черные. Они не могли дать ему рассказать о том, что он обнаружил, — в глазах собеседника появился сумасшедший блеск и Равик досадливо поджал губы, понимая, что это проявление душевной болезни старика, но остановить его не успел: — Моя жена не выдержала горя от его смерти и скончалась через три дня после похорон. Я отдал все наше состояние ищейкам, чтоб они нашли убийц моего сына, но никто так и не был наказан. А ведь они убили его лишь из-за того, что он вылечил одного человека, уничтожил в его организме эту проклятую опухоль. Он говорил мне что это черное колдовство, но никто кроме него этого не видел, будто лекари слепы. А он смог — выжег ее своим огнем. Человек выжил бы, если бы они не убили их обоих.
— Опухоль? — доктор Равик замер и вновь заинтересовался несуразным рассказом старца.
— Да, — вздохнул тот и посмотрел на водную гладь. Его удочка все также стояла, не потревоженная ни единой рыбиной. — Тогда о ней еще толком никто ничего не знал. Проклятый черный герцог приезжал в наш город, думал тут тихо и никто ничего не заметит. Когда заболел эспер, некроманта и след простыл, а ни один лекарь не смог помочь бедному мальчишке. Мой сын… они были знакомы с детства. Он примчался из столицы, где учился, и понял, что огонь способен выжечь эту заразу. И выжег! Он ее выжег! Но единый свет отвернулся от нас и… некроманты прибыли слишком рано и убили их обоих.
Доктор Равик закусил губу и шарил глазами по песку. Старец фыркнул, словно увидел что-то комичное:
— Не верите мне, целитель, — уличил он. — Правильно, нечего верить сумасшедшему, которого встретили на пляже. Просто, когда будете возвращаться в столицу, подумайте о том, что опухоль появилась аккурат в то же время, когда стали массово умирать огненные.
Старик отвернулся и направился к своей удочке, принялся сматывать леску. Равик несколько минут стоял, смотря в пустоту перед собой, а потом резко наклонился, подхватывая туфли, и быстрым шагом направился в сторону их арендованного дома. К сожалению, отпуск закончился быстрее, чем он планировал.
Глава 21
С характеристикой «неплохой» я, наверное, погорячилась.
Не знаю, что произошло ночью в покоях леди Стеллы, но, когда я явилась к ней, она напоминала разъяренную кошку: злая, растрепанная и шипит.
Пришлось выслушивать от женщины упреки за любую малейшую оплошность. Спасала лишь мысль о том, что больше меня ничем не загрузят. Сью сказала, что после сборов леди я могу отправляться в библиотеку, потому что к ужину Стелла все равно вновь позовет меня к себе.
— Ты издеваешься, Арэли? — в который раз за это утро воскликнула герцогиня. — Что ты схватила?! Эти шпильки совсем не подходят к платью. Возьми те с красными камнями!
Я покорно потянулась за другой коробочкой. Открыв ее, я на мгновение замерла, рассматривая блеск маленьких рубинов, он показался мне смутно знакомым. Но я поскорее выкинула из своей головы эти мысли и вернулась к прическе леди де Умарри.
— Вас сопровождать на завтрак? — спросила я из вежливости. Герцогиня только неопределенно фыркнула, а потом отвернулась и пошла в сторону столовой сама. Я философски пожала плечами и отправилась застилать постель.
Только после этого я, наконец, добралась до библиотеки. С восторгом отметила, что герцог сейчас завтракает в компании своей гарпии-жены и ее любовника-крыса, а потому я предоставлена сама себе и могу выбрать любую книгу. Размышляя что мне сейчас нужнее, я шла вдоль одного из стеллажей. Неосознанно я выбрала именно тот, где в прошлый раз увидела книгу об огненных эсперах и в этот раз взгляд зацепился за неё же. Я остановилась, как вкопанная и потянулась за фолиантом. Приятная тяжесть легла на мои руки, несколько секунд я изучала книгу взглядом, а потом направилась к столику. Что-то внутри подсказывало, что я хочу сейчас изучить именно ее. Устроившись поудобнее, я открыла оглавление и, ведя по строчкам пальчиком, принялась читать.
