муравьиной кислоты. Ох ты ж ничего себе! Отец Мутуна от боли забил крыльями что есть мочи и чихнул, чуть не разорвавшись, а вместе с его чихом вылетел и муравей Меге. Только вот колдун Каман-Пабинке до сих пор не может выбраться из тела муравья, так его скрутило от страха. Вот так и досталась нам эта напасть муравьиная… Эх, друзья мои! «Мало здоровья, много муравьев – се суть Бразилии беды», – говорил же я…
После того Пауи-Подоле порешил отправиться жить на небо, чтобы не страдать больше от наших муравьев. Так что наутро он попросил своего кума-светлячка посветить ему своими зелеными фонариками, чтобы понятно было, куда лететь. Племянник Камайуа, светлячок Кунавá, полетел впереди, освещая дорогу для дяди, да не забыл попросить брата посветить ему самому. Брат попросил отца, отец попросил мать, мать попросила всех родственников, начальника полиции, участкового и всех-всех-всех – так что целый рой светлячков поднялся в небо, освещая друг другу дорогу. Прилетели они, и так им понравилось на привольном поле небесном, что они там и остались, и больше на землю никогда не спускались. Вон там они – та дорожка света, которая – видите? – идет через всё небо. Это Пауи-Подоле, он улетел в небо и там остался. Дорогие мои друзья! Эти четыре звезды в небе – это никакой не Южный Крест, какой уж там Южный Крест! Это Отец Мутуна! Это Отец Мутуна! Друзья мои! Это Отец Мутуна, Пауи-Подоле, он живет там на бескрайнем поле небесном!.. Вот так вот.
Макунаима перевел дух. А толпа внизу благодарно и счастливо загудела, и от этого всеобщего счастья еще ярче заблестел небесный народ – отцы птиц, отцы рыб, отцы насекомых, отцы деревьев, вот эти все знакомцы, которые живут на бескрайнем поле небесном. И в самом деле, огромным было счастье паулистанского люда, восхищенно взирающего на этот народ, на этих отцов всего живущего, которые живут-блестят на небе. Ведь все эти дива дивные когда-то были людьми и лишь потом стали загадочными дивами дивными, которые породили всё живущее. А теперь они звездочки на небе.
Растроганные люди разошлись по домам, на душе у всех полегчало, а в сердце у каждого из них жили ясные и понятные живые звезды. Никто больше не твердил о Дне Южного Креста и не восхищался хитроумной машиной, называемой «фонтан», переплетенной с машиной, называемой «электрический свет». Все отправились домой и не забыли поставить ночной горшок под кровать, ведь они играли с огнем, а кто играет с огнем, тот ночью писается. И вот они отправились спать. И наступила темнота.
В парке оставался один Макунаима, взгромоздившийся на памятник. Тоже растрогавшись, он посмотрел на небо. Какой еще Южный Крест! Ясно же видно невооруженным взглядом, что это Отец Мутуна… И тогда сам Пауи-Подоле улыбнулся ему, благодаря за поддержку. Вдруг он протяжно и громко засвистел, как будто паровоз проехал. Никакой это не паровоз, это птичий свист, да такой, что все огни в парке погасило ветром. Тогда Отец Мутуна помахал герою крылом. Макунаима было помахал в ответ рукой, но птица стремительно умчалась в пыльном тумане в глубину ночного поля небесного.
Глава 11
Прожорливая Сеюси
На другой день герой простыл. Немудрено, ведь он, несмотря на жару, спал одетым, потому что боялся ведьмы южного ветра, которая похищает тех, кто спит голышом. Но хоть и больной, а он всё же ужасно гордился своей вечерней речью на статуе. Он еле высидел две недели на больничном, чтобы наконец рассказать народу еще историй. Да вот когда ему получшело, было раннее утро, а ведь известно, что, кто сказку утром говорит, от того и зверь бежит. Поэтому он объявил братьям, что собирается на охоту, и они пошли с ним.
Шли они, шли и, наконец, дошли до леса Богородицы-Здравицы. Герой сказал:
– Здесь в самый раз.
Макунаима указал братьям места, в которых каждый из них должен был ждать, поджег лес и притаился в своей засаде сам, ожидая появления какого-нибудь зверя, чтобы убить его. Но в этом лесу не было никаких зверей. Когда все деревья выгорели, вы что думаете – кайман появился? – так вот ни олень лесной, ни олень степной не проскакал, а только две обгоревшие полудохлые крысы выбежали из-под золы. Герой, не будь дураком, поймал этих крыс, съел их, оставил братьев в засаде, а сам пошел восвояси.
А вернувшись в пансион, он созвал всех соседей: прислугу, домовладелицу, женщин, машинисток, студентов, чиновников – сколько же в доме, оказывается, чиновников! – всех своих соседей Макунаима созвал, чтобы рассказать им, как он ходил неподалеку в сквер Арóуше и поймал там двух…
– …лесных, то есть тьфу, что я говорю, никаких не лесных, а степных оленей, и мы их с братьями там же и съели. Я и вам нес по кусочку, но так торопился, так торопился, что вот на перекрестке поскользнулся, упал, уронил сверток, а там собака пробегала, она сверток схватила и тут же всё сожрала.
Слушатели так и ахнули, но никто не поверил герою. Когда вернулись Маанапе и Жиге, соседи пошли к ним и спросили, взаправду ли так было, что Макунаима убил двух степных оленей в сквере Ароуше. Братья лгать не умели, они чертыхнулись и наперебой стали рассказывать, как всё было на самом деле:
– Ну прямо, степных, ага! Да наш герой в жизни оленя не убивал! И сегодня мы никаких оленей в глаза не видели. Кот мурлычет – мышам раздолье, господа хорошие! А на самом деле, если знать хотите, Макунаима поймал и съел двух обгоревших полудохлых крыс.
И тут-то до соседей дошло, что герой их просто-напросто обвел вокруг пальца. Они разозлились и всей толпой отправились к нему в комнату требовать объяснений. Макунаима играл на дудочке из ветки папайи, а когда к нему вошли, он прекратил игру и спокойно спросил:
– Ну что же вы теперь ко мне все зашли? Столько народу в одной комнате – задохнуться можно!
Все хором воскликнули:
– Так какого же зверя ты убил, герой?
– Двух лесных оленей.
Тогда все: прислуга, женщины, студенты, чиновники, – все соседи принялись хохотать и подшучивать над Макунаимой. А домовладелица, скрестив руки на необъятной груди, прогремела:
– Но зачем, боже ж ты мой, зачем ты сказал нам, что это были два оленя, когда на самом деле это были две обгоревшие полудохлые крысы?
Макунаима пристально так посмотрел ей в глаза и сказал:
– Я соврал.
Все соседи открыли рты и так с
