Она странно посмотрела на меня. Одного я не мог разобрать. Это было смятение в ее глазах? Я пристально наблюдал, как венка на ее правом виске пульсировала немного быстрее, чем обычно.
— Я в порядке.
— Могу я хотя бы помочь тебе...
— Нет. Просто продолжай идти. Я пойду сама, — она указала мне на коридор.
— Хорошо.
Я медленно шел впереди нее, чтобы она не отставала. Мне жаль, что она просто не позволила мне нести ее. Если ей больно, я хотел, чтобы эта боль была от моих рук — боль, которая ей понравится. Она не признает этого, но я чувствую жар в ее прикосновении, тепло в ее взгляде. Я узнал в ней частичку себя, и, к счастью, это была частичка с потемневшими краями.
Мы прошли мимо Тимоти, выходя из заднего зала.
— Все хорошо? — спросил я.
— Все уже готово, — он кивнул и прижался спиной к стене, когда мы проходили мимо.
— Что готово? — Камилла прошла рядом со мной.
— Увидишь.
Мои ладони начали потеть, когда мы свернули вниз по коридору, который располагался вдоль задней части дома. Что, если ей не понравилось то, что я приготовил?
Я прошел мимо музыкальной комнаты, которая проходила под противоположным крылом дома, и остановился.
— Следующее, что ты увидишь... — я закашлялся. — Это пока лучшее, что я смог сделать, из того, чего бы ты хотела. Не ожидай совершенства сразу. Но с твоими указаниями на то, что ты предпочитаешь, я сделаю это идеальным для тебя.
Ее настороженный взгляд пристально наблюдал за мной, прежде чем ее челюсть сжалась, и она покачала головой.
— Просто покажите мне уже.
— Хорошо.
Я глубоко вздохнул и открыл тяжелую дверь из красного дерева.
Она вошла внутрь и ахнула.
Глава 19
Камилла
Стекло отражало высокие накладные панели, соединяющиеся на вершине крыши в два фрагмента. Яркие стены поднимались, чтобы создать собор из солнечного света и ясного неба. Четыре длинных ряда столов стояли на полу, покрытом мелкими речными камушками. Каждый стол был оснащен вентилятором, и почти каждый дюйм пространства занимал какой-то кусочек жизни — зелень, цветы, фрукты и овощи. Плодородная земля — запах, который заставлял мою кровь петь в венах, окружил меня, когда я прошла вперед.
Солнце светило справа, но воздух внутри оставался прохладным. Большие вентиляционные отверстия проходили вдоль задней части теплицы, а огромные вентиляторы висели вдоль четырех углов массивной структуры. Мой рот раскрылся в изумлении, когда я все это увидела.
— Как я уже сказал, это не идеально, но они только вчера закончили строительство, и это была поспешная работа, — он прошел мимо меня. — Это несколько образцов из твоего класса. Я взял это из твоей секции в оранжереи Трентона, — он указал на ряд горшков с различными зелеными побегами, прорастающими через темную почву. — Те, что стоят вдоль внешней стены, — это все специальные сорта, которые я привез из Амазонки. Обогреватели, — он указал на меньшие вентиляторы вдоль задней части ряда, — для поддержания оптимальной для них температуры, по крайней мере, так мне сказали. Кроме того, в них встроен таймер.
Я не двигалась, могла только смотреть на стеклянные стены и длинные ряды растений.
— Все здесь настраивается так, как ты захочешь. Мой садовник, Джерри, будет в твоем распоряжении. Все, что тебе нужно, он сделает.
Я прошла по длинному ряду с растениями, прямо по центру оранжереи. Гладкие камни приятно ощущались у меня под ногами с каждым сделанным мною шагом, и я проводила пальцами по восковым тропическим листьям, затем по более мягким стеблям молодых овощей. Рядом со мной работал распылитель воды, опрыскивая длинный ряд молодых растений помидоров тонкими блестящими струйками воды. Получались радуги, когда солнечный свет попадал на нее. Я никогда не видела более красивой оранжереи.
— Я знаю, что это не то, к чему ты привык…
Если честно, это было намного лучше, чем теплица в Трентоне, которую я годами пыталась реконструировать. Финансирование так и не поступило, несмотря на мои неоднократные просьбы к директрисе и нашему совету. Мой разум вибрировал от возможностей, открывшимися передо мной, экспериментами, которые теперь я смогла бы выполнить, явным разнообразием материалов, расположенных на столах. Некоторые из растений в комнате были почти бесценны, их было труднее достать, чем драгоценные камни.
Я повернулась и посмотрела на него, его изумрудные глаза были подсвечены зеленью, окружающей нас.
— Ты сделал все это для меня?
— Да, — его взгляд не покидал мой. — Я сделаю для тебя все, что угодно. Только я не смогу отпустить тебя.
— Это просто безумие.
Я хотела упасть, но стояла неподвижно. Он заставил меня почувствовать то, чего я не хотела, пробудил мои чувства, даже когда я уклонялась от них.
— Нет, — он подошел ближе, и жар от его тела стал накатывать на меня волнами. С царапинами, которые я нанесла ему на лицо и шею днем ранее, он был больше диким животным, чем человеком. — Так и должно быть.
Я сглотнула и сделала шаг назад. Себастьян последовал за мной, нависая надо мной и смотря на меня своими странными, напряженными глазами, которые, казалось, не упускали ни одной детали.
— Когда ты начал строить это? — я боялась ответа, хотя уже знала его. Чтобы построить что-то подобное потребуется тщательное продумывание и время.
— Я позвонил своему дизайнеру, чтобы тот порекомендовал хорошего строителя, в ночь гала-концерта.
Я хлопнула ладонью о стол справа от меня
— Ты планировал все это начать той ночью?
— Да, — он пожал плечами. — Я знал, что это была ты. Я видел тебя, — он схватил мою руку и сжал ее. — И ты тоже меня видела.
Отпрянув, я покачала головой.
— Мы танцевали всего один танец. Один танец!
— Это все, что мне было нужно.
Мой гнев поднялся, когда я оторвала от него взгляд, чтобы посмотреть на ряды цветов.
— Это было не все, что мне было нужно.
— Со временем…
— Со временем? — я сделала шаг назад. — Я должна смириться, что в плену, и влюбиться в тебя?
— Любовь? — он последовал за мной снова, отказываясь дать мне какое-либо пространство. — Я не знаю, что это значит, — его глаза метнулись к моим губам, и голодный блеск сверкнул в его глазах. — Я просто знаю, что ты моя.
Что-то заискрилось в моей груди, отголосок его безумия нашел во мне спичку и зажег ее. Я посмотрела на его губы и на мгновение задумалась, насколько хорош был его поцелуй в библиотеке. Как удивительно его руки чувствовались на мне. Отвращение взревело в моем сердце, хотя я не знала, направлено оно больше на него или на меня.
Я глубоко вздохнула, подавив свою тревожную реакцию, похоронив ее глубоко в себе и надеясь, что она никогда не пробьется наружу, повернулась к нему спиной и сказала:
— Я не принадлежу тебе.
— Принадлежишь. И всегда будешь.
— Прекрати это повторять! — со всей злости я смела стоявшие на столе горшки, скидывая их на пол, где они вдребезги разбились.
— Ты принадлежишь мне!
Он подошел и схватил меня за предплечья, от его прикосновения мое тело покрылось мурашками. Наклонившись ко мне, он задержался у моего рта.
— Я буду говорить это столько раз, сколько мне нужно.
Я вздрогнула, но не с отвращением. Что он со мной делал?
Он ухмыльнулся.
— Это нормально, если ты не хочешь этого признавать, но ты хочешь этого. Нас. Ты знаешь, что это правда.
Схватив меня за волосы, он резко притянул меня к своему твердому телу.
Я вцепилась в его руки.
— Отвали от меня!
— Нет.
Он все еще нависал прямо над моим ртом.
Я дернулась и сильно прикусила его нижнюю губу. Когда выступила кровь, он застонал и прижал свой рот к моему. Медный привкус дразнил мои рецепторы, когда он грубо поцеловал меня с такой интенсивностью, которую я никогда не испытывала. Мои ногти сильнее впивались в его руки, я была заперта в его крепких объятиях.
