Шмыгнув носом, я снова взялась за его джинсы. На пальцах оставались следы крови, кровь засохшими разводами покрывала мои руки, но я старалась не думать об этом.
Могла ли я когда-нибудь предположить, что мой первый практический опыт окажется таким?! Боже упаси! Мне даже в страшном сне подобное присниться не могло! Откинув джинсы в сторону, я укрыла Макса тонким одеялом. Смахнула выступившие таки слёзы и снова коснулась его лба. Ни антибиотиков, ни обезболивающих в доме не было. Бинты, немного хлоргексидина, какие-то совершенно бестолковые мази и таблетки… Показатель уровня бензина в баке был почти на нуле.
Дотронувшись до ссадины на виске, я тихо застонала. В первые секунды там, на заправке, я и понять не могла, что случилось, настолько всё было стремительно. Пистолет в руках Ивана, в долю секунды оказавшийся возле меня Макс и сильный удар в плечо… Что было бы, если бы он не оттолкнул меня?! Падая, я сильно ударилась головой, содрала руки, но это было ничем.
Накрыла ладонь Макса, сжала.
— Всё будет хорошо, — потихоньку шмыгнула носом. Вытерла глаза и на миг сжала руку сильнее.
Окружающая нас тишина отнюдь не успокаивала. Я боялась, что в рану могла попасть грязь. Нож я простерилизовала, но в подобных условиях могло случиться что угодно. Ещё и большая кровопотеря… Под глазами Макса явственно выделялись тёмные круги, губы тоже были бледными. Подобрав брошенные на пол джинсы, я ощупала карманы. В ладони оказалась зажигалка и несколько монет. Мне казалось, что перед тем, как пойти к дому, Макс взял из машины смартфон, но возможно… Сунула руку в задний карман. Нет, так и есть. В пальцах моих оказался серебристый айфон, но стоило попробовать разблокировать его, система тут же потребовала идентификацию.
— Да чтоб тебя, — злясь, бросила телефон на постель.
Понимала, что снова начинаю терять контроль над собой и поддаваться эмоциям. Только что я на живую вынула пулю из мужчины, спасшего мне жизнь. Казалось, что я всё ещё чувствую тошнотворный запах обожжённой плоти, что чувствую, как колотит Макса. Иван стрелял в меня. И не просто стрелял. Глядя в его ожесточённое лицо, в горящие ненавистью глаза, я понимала, он хочет убить меня. И каким-то образом в этом замешан мой брат.
Сделав глубокий вдох, я заставила себя отогнать мысли и сконцентрироваться на самом важном. А самым важным сейчас была жизнь Макса. Сквозь небольшое окно в комнате я видела припаркованную у забора машину. Лучи солнца отражались в стёклах, плясали по крыше. Возможно, я бы смогла добраться до ближайшей заправки или попросить немного бензина у кого-то из местных. Возможно, я бы смогла выехать из города. Связаться с мамой, добраться до брата. Потребовать у него, чёрт подери, объяснений, что вообще происходит! Да, я, наверное, смогла бы, но даже не пошевелилась, чтобы сделать хоть что-то из этого. Потому что для этого мне нужно было оставить Макса. Раненого и практически беспомощного сейчас. А этого я бы не смогла точно.
Немного успокоившись, я взяла правую руку Макса. Пальцы его были в запёкшейся крови, и я, нагнувшись, облизнула указательный. Почувствовала на языке металлический привкус. Нутро сжалось от тревоги, от неизвестности. Ещё вчера он, ловкий, сильный, неуязвимый, наносил удары сопернику, а теперь… Вытерев палец о подол платья, я приложила его к телефону. Экран приветственно мигнул, на рабочем столе появилась заставка: расправившая капюшон змея. Горло моё внезапно сдавило спазмом, слёзы, так долго сдерживаемые, вырвались, покатились крупными каплями. Я яростно смахнула их. Макс шумно выдохнул, застонал, и я крепко стиснула его пальцы. Нет! Не отдам его! Не позволю!
— Денис? — пытаясь не выдать дрожи в голосе, заговорила я, едва услышала знакомый и в то же время совершенно другой голос. — Это Марика… Он… Он со мной. Послушай… Послушай! — взорвалась и едва сдержалась, чтобы не перейти на итальянский. — Да послушай ты меня! — вскрикнула, чувствуя гнев и раздражение. — Макс ранен. Да…
Не прошло и часа, как снаружи раздался шум двигателя. Почти всё это время я просидела рядом с Максом, отошла лишь, чтобы налить себе чашку горячего чая. За окном блеснула крыша чёрного внедорожника, тут же раздался громкий хлопок дверцы.
Встав, я пошла навстречу и, едва вышла из комнаты, столкнулась с влетевшим в дом Денисом.
— Где мой брат?! — гаркнул он так, что виски запульсировали болью. В тёмных глазах отражалась ярость, и ярость эта была направлена на меня.
Не успела я ответить, он, грубо оттолкнув меня с прохода, ринулся в комнату. И без того ноющее от удара об асфальт плечо отозвалось болью. Взвинченная, я влетела следом, и Денис тут же обернулся ко мне.
— Что случилось? — холодно спросил он.
— В нас стреляли, — сделала шаг в комнату и остановилась.
Денис прошёлся по мне пристальным, полным презрения взглядом, вернулся к лицу. Судя по всему, он не доверял мне и скрыть этого не пытался.
— Это я и так понял, — процедил он. Откинул одеяло и, наткнувшись на прижжённую рану, резко вскинул голову. — Какого чёрта?!
— Макс не дал мне отвезти его в больницу, — не отводя глаз, ответила я. Смотрела на брата Макса, поражаясь тому, как они похожи. Каждая черта, мимика. Те же тёмные волосы, та же тёмно-каряя радужка глаз.
— Кто? — чёткий, жёсткий вопрос. От тона, которым он его задал, по коже у меня пробежал холодок. За видимым спокойствием скрывалась не просто угроза — желание крови, желание неотвратимой мести, и я вдруг поняла, что боюсь говорить правду. — Кто? — повторил Денис ещё жёстче. Без сомнений, он догадался, что я знаю.
Мы смотрели друг другу в глаза. Взгляд его был тяжёлым, мрачным. Чернота сгущалась с каждым мигом моего молчания. Попытаться уйти от ответа? Сказать, что не знаю? Ведь в случившемся он обвинит меня. Недоверие, презрение, что я видела в его глазах, не оставляли в этом сомнений. Нет. Оба мы понимали, что это неправда, к тому же, Ивану удалось улизнуть. На что он способен?
— Это была моя пуля, — прямо глядя ему в глаза, сказала я. — Мой муж… Стрелял он. Макс оттолкнул меня.
По скулам Дениса заходили желваки, глаза стали совсем чёрными. Снова сощурившись, он сделал шаг ко мне, и по спине моей прокатилась ещё одна волна холодка. В какой-то момент мне показалось, что он готов свернуть мне шею — таким угрожающим стало выражение его лица.
Невольно я отступила назад. Он надвигался на меня тёмной, твёрдой скалой, и я понимала, что бежать мне некуда. Да и не собиралась я делать этого!
— Твоя пуля? — верхняя губа его дёрнулась. — Твоя?! — между нами осталось не более метра. — Какого дьявола?! — прорычал он, прожигая меня взглядом.
Как ни пыталась я сохранять спокойствие, в какой-то момент инстинкты взяли своё, и я попятилась. Здесь, в этом стоящем на отшибе доме, мы были одни. Что у него на уме?! Если бы не случившееся ранее этим утром, я бы, наверное, испугалась сильнее, сейчас же страх был притуплённым. Я буквально кожей чувствовала исходящие от Дениса волны разрушительного гнева, чувствовала его напряжение.
— Я не знаю! — вскрикнула, наткнувшись на стену.
Денис мгновенно оказался рядом. Двигался он так же бесшумно, стремительно, как и его брат, и я понятия не имела, что из них опаснее. Уперевшись ладонью в стену возле моей головы, он склонился ко мне и оскалился, как сорвавшийся с цепи пёс.
— Если с моим братом что-то случится из-за какой-то шлюхи…
Договорить он не успел. Ладонь моя хлёстко опустилась на его щёку. Голова Дениса дёрнулась, холодный оскал исчез. Кисть горела, меня буквально колотило от ярости.
— Не смей называть меня шлюхой! — процедила я. — Твой брат…
Он схватил меня за руку, впечатал кисть в стену и склонился ниже. Если прежде в глазах его отражались презрение и гнев, теперь я и понять не могла, что это было. Раскалённая чёрная лава. Бурлящая, грозящая уничтожить всё живое.
