— Я оставлю вас?
— Конечно. Я хочу выбрать самое лучшее для своего чуда, а здесь просто прелестно.
— А я вернусь к раненому в свой кабинет, а то, не ровен час, еще потеряет сознание, — сказал Илья Григорьевич.
— Да, конечно! Присмотрите за ним! — отозвалась Маруся, оставаясь в гордом одиночестве и погружаясь в рассматривание каталогов, словно это было для нее много важнее, чем состояние здоровья чуть не убитого ею же мужа.
Дождавшись, когда стихнут шаги директора, Маруся встала, выглянула в коридор и решила осмотреть помещение подвала, потому что прямо перед ней была лестница, ведущая вниз. Ей всегда казалось, что если что-то и происходило, то именно в подвале, потому что это самое зловещее место любого дома.
Она на цыпочках спустилась по ступенькам в подвал. В подвале было холодно. Каменные серые стены, низкий потолок и почему-то все время мигающие каким-то тусклым светом лампочки, издававшие раздражающий треск, действующий на нервы. Словно это сигнализация и были включены тревожные огни. «Господи, что я делаю? Куда мне идти?!»
Маруся увидела железную дверь и толкнула ее, но та оказалась заперта. Она пошла дальше, завернула за угол, понимая, что чем дальше она уйдет, тем труднее ей будет объяснить своё присутствие в этом подвале, если ее здесь обнаружат.
Она приблизилась к еще одной двери, когда услышала за спиной какие-то звуки. Спина ее похолодела, а в глазах потемнело, и, наверное, разорвалось бы сердце, если бы эта дверь не открылась. Маруся успела юркнуть за спасительную дверь и прислонилась спиной к ней, пытаясь не дышать. Рукой она нащупала выключатель и щелкнула им. Помещение осветилось тусклой лампочкой, еле-еле разогнавшей мрак. Маруся увидела белые кафельные стены и большие холодильные установки, в центре металлический стол на колесиках, на котором обычно или препарируют, или оперируют. Он был застлан белой простыней до самого пола. Маруся нырнула под стол, и вовремя, так как в комнату кто-то вошел. Она увидела женские ноги в туфлях на шпильках и мужские в черных ботинках.
— Странно, свет горит… — произнес мужчина, — Забыли выключить, что ли? Инга, когда мы уже уединимся?
— Я сейчас занята! Там каких-то чудиков принесло, — ответила Инга.
— Каких таких чудиков? — переспросил мужчина, и его ботинки придвинулись к женским туфелькам.
— Да ты бы видел их! Баба — королева безвкусицы. Вся в золотых украшениях, причем в старомодных, в золотой юбке и стоптанных туфлях. С ней два мужика, один — негр в белом костюме! Это умора! Правда, второй парень просто красавец.
— Красивее, чем я? — с придыханием спросил мужчина, и до Маруси донеслись звуки, очень похожие на страстные поцелуи.
Но Инга явно не была расположена целоваться.
— Да ты тоже ничего, ты же знаешь. Но этот очень хорош! Губы, глаза — шик! Абсолютно мой формат, переспать с таким — мечта.
— Инга! Не заводи меня!
— Я так люблю, когда ты ревнуешь! Ты становишься, Игорек, страстным, нетерпеливым, О господи! Что ты делаешь? — засмеялась она.
Ее ноги в туфельках исчезли из поля зрения Маруси, и та поняла, что Игорёк взгромоздил даму на железный столик. На ее лбу мгновенно выступили капли пота. Но Инга не успокаивалась и продолжала рассуждать.
— Ты не представляешь, эта чумовая тетка жена этого красавчика, и еще жалуется, что он мало бывает дома и не уделяет ей внимания! Еще бы! Да она с ума сошла! Чтобы такой породистый жеребец принадлежал ей одной. Радовалась бы, что вообще домой возвращается и не забывает, где живет. Да ещё деньги ей дает на всякие глупости. Принесла хоронить кошку. Я не могу! А этот красавец всё — Барсик, Барсик! Умора! Она ему залепила по балде трупом кошки, он грохнулся и разбил голову. Ой, Игорь, уймись! Что? Прямо сейчас и прямо здесь? Здесь же…
— Да, я хочу тебя здесь и сейчас! Ты раззадорила меня этим красавцем! Докажу, что я не хуже.
— Я ему оказывала первую медицинскую помощь! Гладила его шелковистые тёмные волосы и прикладывала лед к затылку. Я ощущала его дорогой парфюм…
— Вот так вот?! Вот так вот?! — запыхтел мужчина.
А дальше пошли такие звуки, что Маруся сжалась в комочек и замерла ни жива ни мертва. Мало того, столик-то был на колесиках, и при определенных поступательных движениях стал отъезжать в сторону, оставляя Марусю без прикрытия, словно черепаху без панциря.
Маруся представила себе картину, которая развернулась бы перед глазами человека, который сейчас может случайно войти в эту комнату. Мало того что он сконфузил бы людей на этой каталке, так еще бы сразу заметил притаившуюся Марусю. Он подумал бы, что она маньячка! Вот бы человек удивился!
Маруся отползала и отползала вслед за движением столика на колесиках, стараясь двигаться бесшумно, хотя любовники сами издавали такие звуки, что вряд ли ее услышали бы. Марусю бросило в жар. И тут в помещение кто-то вошел, словно прочитав Марусины мысли.
— Вы чего творите?! — рявкнул мужчина, и Маруся сразу узнала голос директора кладбища. — Инга, твою мать! Нашла время! Игорь! Опять?!
— Извини, босс, возбудились, — ответил Игорь, задыхаясь.
«Ничего себе возбудились, — подумала Маруся, которую спасла только сползшая со стола простыня. Она чуть отодвинула ее, чтобы наблюдать за происходящим. — Ведут себя как животные. Не зря с ними имеют дело!»
— У нас проблема! А ты, Игорь, — начальник службы безопасности. И вместо того, чтобы быть, так сказать, на посту, ты тут кувыркаешься с Ингой! — продолжал кричать Илья Григорьевич.
Наверху стола продолжалась возня, по всей видимости, парочка натягивала на себя одежду.
— А что случилось-то? — Голос у Игоря был злой, он запыхался и явно был недоволен, что его оторвали от такого важного дела, которое он явно не закончил.
— Ты должен смотреть в камеры наблюдения. В моем кабинете негр установил «жучки»! Это подстава!
— Ничего себе… — присвистнула Инга, застегивая пуговки.
— Серьезно? — Игорь застегнул молнию на брюках. — И какие указания?
— Я уже вырубил одного, того, что с пробитой головой. Может, даже убил. Я ему сказал, что лед поменяю, а ударил по тому же месту кубком. Он даже не вскрикнул, а просто упал, его связали, в себя так и не пришел. А вот с негром пришлось повозиться, но ребята его уже скрутили, пока ты тут прохлаждался. Эх, не будь ты моим другом, давно бы вылетел с работы. И тебя бы, и эту шалаву…
— Не сердись, Илюша! У меня и для тебя любви хватит! — засмеялась Инга, засовывая ноги в туфли.
— С тебя станется, шлюшка, — чуть подобрел голос директора.
— Сначала со мной закончишь, — напомнил ей начальник охраны.
