– Где конь? – эхом повторил Рекифес, прожигая Конана яростным взглядом.
Конан посмотрел на Верховного Дознавателя. Потом на ворота конюшни, надеясь, что случится чудо и Огненный Феникс возникнет прямо из воздуха.
Ничего не изменилось. Заботливо вычищенное стойло оставалось, увы, пустым. У ветхого столба, на том же месте, где варвар бросил их утром, лежали вилы.
«Увели, – мрачно подумал Конан. – Все-таки свела какая-то сволочь… Но как? Когда?»
– Ну? – допытывался несносный шемит. – Украли? Околел от вашего гнилого сена?
– Не знаю, – обреченно признался киммериец, готовясь к худшему. Туранец-телохранитель, до сей поры молча накручивавший камчу на здоровенный кулак, внимательно глянул на варвара.
– Если с конем что случилось, – вдруг сказал он без всякого акцента, – то лучше б ты вообще не рождался. В куски порву.
«Митра Лучезарный и Кром-Заступник, помогите, а?!» – взмолился Конан. Вроде бы копыта где-то стучат, подумал он, или показалось?
Копыта впрямь стучали: мимо распахнутых ворот деловито просеменил запряженный в тележку зеленщика ослик…
Толпа стражников (в гуще коей затесался – подальше от бдительного ока Рекифеса – Ши Шелам) негромко гудела, обсуждая разворачивающуюся на их глазах нешуточную драму. До боли знакомый язвительный голосок воришки предположил, будто жеребца спутали с обитавшей по соседству водовозной кобылой и сейчас драгоценное животное, вывалив язык и пыхтя, усердно влечет по шадизарским улицам огромную бочку с водой…
– Вон отсюда, – бросил через плечо Рекифес. Раздававшаяся над ухом болтовня подчиненных надоела ему хуже горькой редьки. Вдобавок месьор дознаватель не на шутку опасался сплетен, которые непременно поползут, стоит кому-то из стражников выйти за ворота Управы и перешагнуть порог ближайшей таверны. Демоны бы побрали этого мальчишку-варвара, умудрившегося все запутать и вызвать неудовольствие сильных мира сего! Сегодня же придется взашей гнать его из Когорты, хотя чрезвычайно жаль расставаться со столь многообещающим молодым человеком.
– Почтеннейший ит'Каранг, – собравшись с духом, заговорил Конан, обращаясь к желчному шемиту и стараясь придать голосу как можно больше почтительности, – не волнуйтесь так. Конь обязательно найдется…
Старик зашелся в лающем клекоте, долженствующем изображать смех. Рекифес брезгливо отступил на пару шагов, сделав вид, будто он не имеет к происходящему не малейшего касательства. Туранец отчего-то еле слышно фыркнул, и Конан понял – он опять ляпнул некую глупость. Да что за невезучий день такой выдался!
– Юноша, я, к сожалению, не имел чести родиться в семействе ит'Каранг, – ядовито проскрипел шемит. – Я всего лишь недостойный слуга этого почтенного дома, и с детских лет прозываюсь Мульмаром бар-Зейяром. Достойный Барч ит'Каранг – он, – для пущей убедительности Мульмар вежливо показал на сумрачного «телохранителя».
«Я пропал, – спокойно и даже несколько рассеянно подумал киммериец. – Ит'Каранг сейчас нарежет из моей шкуры ремешков для новой плетки, а то, что уцелеет, Рекифес с величайшем удовольствием прикажет отправить в Алронг годков так на десять. Или на двадцать. Шетаси был прав: зачем я только встрял, куда не просили?»
Должно быть, выражение лица начинающего человекоохранителя сделалось чрезвычайно скорбным и преисполненным сознанием неисправимости сотворенного. Бар-Зейяр сочувственно зацокал языком и затряс головой, явно намереваясь разразиться новой речью, ит'Каранг равнодушно созерцал стражников Управы, державшихся теперь на почтительном отдалении, Рекифес напряженно обдумывал способ отвести собирающуюся над двором грозу.
Именно в этот момент, не раньше и не позже, словно заранее все рассчитав и выбрав наиболее подходящий миг, где-то в начале улицы возник ровный, ритмичный перестук, приблизился, став почти оглушающим, и, разметав сборище у ворот, во двор влетело новое действующее лицо.
* * *
Вернее, целых два лица. Золотистый конь, в коем даже неискушенный знаток лошадей за лигу признал бы чистокровного саглави, а также уверенно восседавшая на его спине девица, весело прокричавшая:
– Добрый день, месьор Рекифес! Эй, Конан, он уже почти не хромает! Знаешь, мы доехали почти до Старой Башни, и Феникс все время норовил свернуть к Конному Полю!..
Скакун заржал и сделал нерешительную попытку встать на дыбы, ловко пресеченную наездницей.
– Кх-кхо это? – просипел достопочтенный бар-Зейяр с таким видом, будто намеревался вот-вот хлопнуться в обморок. Невозмутимый туранец уставился на свою утраченную и внезапно объявившуюся четвероногую собственность так, будто впервые в жизни увидел лошадь и сообразил, для чего она предназначена. Рекифес с нескрываемым облегчением перевел дух и исподтишка погрозил младшему подчиненному кулаком – мол, до чего людей довел!
– Деянира, – маловразумительно растолковал Конан, удивляясь, как ему сразу не пришло в голову простейшее соображение: девушка вместе с Фениксом отправились прогуляться. Всего-навсего. – Деянира Эйтола, моя знакомая. Она присматривает за конем, пока он находится в Управе.
– П-присматривает? Девица? – шемита, похоже, эти простые слова сразили наповал. – Молодой человек, твоя знакомая – из какой-нибудь старинной туранской семьи? Или обучена звериному языку? А может, она амазонка с Гимелийских холмов?
– Да нет, Диери здешняя, из Шадизара, – окончательно растерялся киммериец. Девушка тем временем заподозрила, что происходит нечто неладное, спрыгнула на землю и подошла ближе, ведя следом пофыркивающего жеребца.
Сообразительность никогда не подводила Диери, и потому ей не понадобилось долгих расспросов. Ее улыбка стремительно поблекла, сменившись натянутой гримасой вежливости, и она покрепче вцепилась в ремешок уздечки Феникса. Рыжий конь смерил надменным взглядом почтенного Мульмара, и как бы невзначай отмахнул ему хвостом по физиономии. Тот еле успел увернуться. На хвосте скакуна по-прежнему болталась привешенная Конаном свинцовая бляха с гербом Когорты и удар мог получиться весьма чувствительным.
– Я же говорил, что ваш драгоценный конь никуда не делся! – с фальшивой жизнерадостностью провозгласил Рекифес, с нетерпением ожидая, когда Барч и его дряхлый прихвостень уберутся со двора, желательно вкупе со своей зверюгой. – Вот он, целый и невредимый, можете забрать его домой… Конан, заткнись, – прошипел дознаватель, заметив, что подчиненный намеревается возразить.
Бар-Зейяр с видом безграничного удивления прихотям судьбы осторожно обошел Феникса по кругу, стараясь держаться подальше от лягающихся ног и кусающейся морды, после чего обернулся к покровителю и скорбно вопросил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
