– Если вы так желаете умереть, то скоро умрёте, – сказал он, – но другим способом. Мои краснокожие друзья любят трагические представления – массовые и под музыку. Вы будете ждать смерти, пока она не наступит.
– Вы, грязный мерзавец! – воскликнула Китти. – Берегитесь, как бы вам не пришлось искать новые глаза. Если вы не закроете свой мерзкий рот, я их вырву. Нет, вы не были рождены женщиной, вас вытащили из преисподней.
– Вы заплатите за эти слова, чертовка, – сказал Коуи, скрипя зубами от злости. – Скоро вы потанцуете на горячих углях под песни тысячи воинов.
– Уж конечно, вас ждёт кое-что похуже, вы, мерзкий язычник. Старый Сатана пригласит вас к себе в преисподнюю, и там вы спляшете под собственные стоны. А, кажется, он сам за вами идёт…
Последнее замечание Китти было вызвано дикими, пронзительными воплями снаружи. В хижину вошла Ма-но-ти. Пышный наряд и величественный стан делал её похожей на королеву.
– Пусть сердце Серебряного Голоса радуется, – сказал она. – Его друг, великий вождь Воронье Перо, близко. У него много скальпов и много пленников. Когда солнце поднимется, оно увидит прекрасное зрелище. Все воины нашего племени здесь. Их скво будут рады. Будут разведены огромные костры, и воины станцуют танец победы и танец скальпов. Если бледнолицые отправили какого-нибудь воина в счастливые охотничьи угодья, мы отправим бледнолицых туда же. Они взлетят туда на крыльях костра и будут служить воинам как рабы. Слова Ма-но-ти приятны для ушей Серебряного Голоса?
– Её слова – как сладчайшее птичье пение, – сказал Коуи. – Когда приедет Воронье Перо, попроси, чтобы он пришёл навестить своего гостя, который просит прощения, что не увидит его сегодня вечером. Но он хочет поговорить с вождём.
– Хорошо. Ма-но-ти встретит Воронье Перо и передаст ему слова Серебряного Голоса.
Индианка бросила на несчастных пленниц насмешливый, презрительный взгляд и вышла.
В её сердце не было места для женской мягкости и сочувствия. Хотя автор провёл много времени среди «благородных дикарей», он ни разу не видел у них подобных качеств, разве что в книгах об индейцах. Он надеется, что комиссия квакеров[14] принесёт краснокожим тысячелетний мир, но его вера в это очень слаба.
Крики и вопли становились всё громче, и через несколько мгновений в хижину вошёл Воронье Перо.
Он пришёл не один. Он держал за руку бедную Лили. Он как будто боялся, что она вырвется от него и бросится в речные воды – воды, которые так громко шумели, заключённые в каменное ущелье.
Лили издала дикий радостный крик. Вырвавшись из рук вождя, она кинулась в объятия матери.
– Мать…
– Дочь…
– Сестра…
Эти священные слова срывались с их губ. Их состояние можно было назвать радостной агонией истерзанных сердец. Хотя их ожидала смерть и муки, но, по крайней мере, они были вместе.
Даже хладнокровный, кровожадный индеец, который улыбался, когда вырывал трепещущее сердце у ещё живого врага… даже трусливый, кровожадный белый, который сжёг мирные дома и захватил в плен невиновных, беспомощных женщин… даже они в этот миг молчали. Только небо знало, по какой причине, ибо волю неба смертным не постичь.
Четыре женщины крепко обнялись, рыдая и всхлипывая, бормоча тихие слова. Они успокаивали друг друга, хотя в этом месте покоя быть не могло. Воронье Перо не сразу понял, что он соединил в плену дочь с матерью и сестру с сестрой. Теперь в его власти находились три ближайших родственника ужасного Буффало Билла.
– Мой друг капитан Элф болен. Бледнолицая скво поранила его глаза. Это так? Ма-но-ти, которая называет его Серебряным Голосом, рассказала всё Вороньему Перу.
– Да, я ослеп. Но завтра это пройдёт. Одна ночь лечения, и я выздоровею, – ответил вождю Коуи.
– Значит, Воронье Перо оставит его, чтобы он отдыхал. Завтра в деревне Вороньего Пера будет большой день. Когда солнце поднимется над холмами, мы созовём всех воинов, и наши бледнолицые друзья увидят танец скальпов и услышат песни победы. У нас есть пленник, которого будет пытать Орлиный Глаз. Бледнолицые увидят, как красный огонь выпьет кровь пленника, а пленник будет плакать, словно женщина. Это будет великий день в деревне Вороньего Пера, и сердце моего брата возрадуется.
– Да, у меня тоже есть кому отомстить, – едко сказал Коуи. – Дай мне отдохнуть, чтобы я восстановил зрение и окреп. И пусть эти женщины разговаривают всю ночь, поскольку это их последняя ночь мира и покоя.
– Воронье Перо услышал. Желание его брата будет выполнено. Спокойной ночи.
Глава 27.
«Это атака регулярной армии»
Солнце встаёт и для богатых, и для бедных. Его слепящий глаз озирает порочное и доброе, отвратительное и прекрасное.
И встав над белыми холмами, которые с востока нависают над деревней Вороньего Пера, оно увидело дикую, странную сцену.
С самого рассвета в долине кипела жизнь – и в лагере белых, и в лагере краснокожих.
Люди наскоро перекусили и занялись подготовкой к тому, что радовало их намного больше. Ожидание этой радости доводило их до исступления.
Индейцы воображали, как приятно будет танцевать вокруг столба пыток и видеть мучения жертв, их долгую смертельную агонию. Белые люди, полные ненависти и злобы, были в тысячу раз хуже краснокожих, поскольку они знали блага цивилизации и были злы не из-за невежества, а из-за собственных порочных склонностей.
Когда солнце поднялось, подготовка к пытке главной жертвы была почти завершена. Перед хижиной Элфа Коуи был установлен высокий столб, перед которым положили большую кучу сухих дров.
Рядом стояли воины Вороньего Пера в боевой раскраске, в пышных одеждах, в дичайшего вида масках. Вокруг слонялись белые, которые были грязнее и отвратительнее краснокожих. Они отринули дисциплину, которая заставляет военного человека быть аккуратным в одежде и чистым.
Шаман забил в огромный военный барабан. Это был сигнал собираться. Когда он зазвучал, все заторопились из жилищ к большому кругу.
Впереди стоял Воронье Перо. Пика в его руках была украшена множеством скальпов, которые он захватил в бою. Затем вышел Джейк Маккэндлес, седой, мрачный, изнурённый, которого с двух сторон поддерживали сильные воины. А затем – Дэйв Татт, бледный и худой, но с яростью и ненавистью во взоре.
Постоянное прикладывание сырого мяса к глазам Элфа Коуи привело к тому, что воспаление почти сошло. Он мог видеть, хотя перед его глазами ещё плавали тёмные круги. Он тоже выступил вперёд, готовый наслаждаться ужасным зрелищем.
Когда Воронье Перо издал пронзительный вопль, привели ещё одного нашего персонажа.
