мы были по ту сторону ливнестока, практически на пороге заветного района. Не скажу, что было легко перебраться через него, но и сложно, отнюдь, не было. Оставалось лишь пересечь район как можно более скрытными методами, чтобы случайно не оказаться в поле зрения гвардии. Наше благо, что здесь практически не проводят патрули — гвардия сконцентрировалась в Торговом и Парадном районах. Чего они только не сделают, лишь бы поскорее с нами расправиться и обезопасить дворец во избежание уже третьего нападения со стороны «Спектра».
Нырнув в ближайший переулок, мы выдвинулись навстречу «Юнити».
— Слушай, Илия, — в перерыве между движениями заговорил я.
— Чего? — откликнулся он.
— Ты не в обиде на меня за те гадости, которые я успел наговорить?
— Обижаются только девочки, Ашидо, — протянул Илия. — Мужчины делают выводы. Лично я сделал и не могу сказать, что как-то озлоблен на тебя, или что-то в этом роде.
— Понятно, — выдохнув, сказал я.
— Ты ведь из-за Эхо решил прислушаться ко мне?
— Наверное, — неоднозначно ответил я, почесав затылок. — Все-таки она большая молодец, раз решила вмешаться. Мы могли бы и не примириться, если бы не она.
— Интересно, почему…
Следом за этим последовала неловкая пауза, мне было действительно стыдно за свое поведение, но это вовсе не значило, что я признаю себя полностью виноватым. Осадок, как говорится, остался, и он немного мешает поддерживать прежнее отношение к человеку, который не очень-то и располагает доверием.
— Илия.
— Что?
— Я хочу знать твои мотивы, — осторожно пробормотал я. — Мы ведь для тебя вовсе не родные, а лишь временные союзники. Разве ты не собираешься уйти в закат, когда все кончится?
— Возможно, но я не смотрю так далеко в будущее, — ответил Илия. — В «Спектре» очень много приятных людей, которые уважают меня и даже любят, однако, если брат по какой-то причине вынудит меня уйти — я уйду.
— В каком смысле вынудит? Ты уже готов бросить всех и встать на сторону дворца?
— Ты неправильно меня понял, Ашидо, — вздохнул он. — Я говорю о том, что даже если весь этот кошмар закончится, народ может не принять Бартона. Не ты один желаешь ему смерти, а я не могу допустить того, чтобы он умер. В этом случае придется покинуть Гармонию и усесться где-нибудь на континенте — там и займусь его перевоспитанием.
— Неужели вы настолько близки, что ради одного человека ты готов бросить всех остальных? — где-то глубоко в душе возмутился я, сам не зная, почему. — Разве оно того стоит, Илия?
— Мы — близнецы, Ашидо, — тяжело вздохнул Кишин, словно я не понимаю банальных вещей. — Оба росли без отца и матери, всегда поддерживали и любили друг друга, росли вместе, работали, сражались, влюблялись и даже умерли в один день. Никого ближе этого человека у меня никогда не было, и только он один до самого конца за меня держался, какие бы сложности не вставали на пути. Хоть Гармония и стала для меня почти что новым домом, ради Бартона я готов пожертвовать своим будущим в ней.
— А если он не примет твои чувства? Если Бартон до победного будет стоять на своем и противиться? У нас просто не останется выхода, кроме как убить его.
— Не сомневайся, я приму правильное решение, — с болью в глазах проговорил он. — Найду любой другой выход, лишь бы избежать смерти для этого человека, ведь на свете есть такие вещи, которые могут быть куда страшнее.
— Например? — с интересом вопросил я. — Мученическая смерть? Жизнь в пытках?
— Еще хуже, — протянул Илия. — Тело Бартона может и умрет, но его душа навсегда останется запертой в Бездне. Представь себе эту участь: бесцельно слоняться по бесконечному холоду, утратить все свои человеческие чувства и эмоции, став каким-то жалким подобием себя прежнего — это и есть проклятие «Вездесущего Ока».
— Проклятие «Вездесущего Ока»? — оторопел я. — Хочешь сказать, что с тобой будет тоже самое, если умрешь?
— Да, именно, — прерывистым голосом произнес он.
— Ох, — все, что я мог сказать в этот момент.
Так вот почему Илия так опасается за брата — даже он не заслуживает такого наказания, если эти слова не являются ложью. Боюсь представить, каково это, когда опасаешься за свою жизнь еще больше, когда приходится изо дня в день думать, взвешивая риски.
— Ашидо, — вдруг заговорил Илия, вырвав меня из собственных мыслей.
— …
— Я просто хотел извиниться за то, что не смог спасти Лаффи.
— За что ты извиняешься? — возмутился я. — Это мне нужно извиняться за то, что все время мешался и втупую поливал тебя грязью. Смерть Лаффи должна лежать не на твоей совести, потому что ты хотел помочь, и это не твоя вина, что все так обернулось.
— Тем не менее, грех для алхимика с огромными познаниями в медицине вот так просто отпустить человека на тот свет. Да и не только Лаффи, я многих не смог уберечь, и, боюсь, это еще не раз повторится.
— Ты слишком много на себя берешь.
— Возможно, но иногда приходится…
Речь Илии оборвалась, не успел он и предложения договорить, а сам Кишин замер на месте, словно чего-то опасается. Остановив меня рукой, тот стал оглядываться по сторонам, а затем из ниоткуда выхватил знакомый мне «Костолом». Едва рукоять показалась из оранжевого пятна в воздухе, меч уже был в руках у рогатого и сиял ярким пламенем — тогда-то Илия и произнес:
— У нас гости.
И в самом деле, в этом, казалось бы, безлюдном переулке показались фигуры в темной одежде с желтыми полосами: ни один, ни два, а десятки фигур. Они преградили нам путь, показавшись в поле зрения не в таком уж и приветливом тоне, в то время как другие люди позади перекрыли путь к отступлению. Ко всему прочему добавились стрелки на крыше пятиэтажки, которые сразу же взяли нас на прицел.
— Какого хрена? — промелькнуло у меня в голове.
Каким образом гвардия умудрилась поймать нас в клешни? Они преследовали нас, или это одна из многих заранее подготовленных засад? Нужно что-то делать!
— Уходим! — скомандовал я, потянув руку к «бэкдору».
— Нет! — глухо прорычал Илия, схватив меня за руку. — Это организованная и тщательно спланированная атака, гвардия не могла так легко зажать нас в переулке без чьей-то помощи. Возможно, где-то неподалеку находится их командир.
— И что ты предлагаешь? Дать им бой?
— Похоже на то, будь готов атаковать.
Примечательно было то, что гвардия не начинала стрелять — они чего-то выжидали. В толпе то ли дело мелькали выбивающиеся из массы люди, которые носили отличную от рядовых одежду и были без масок,
