это не столько из-за Эхо, сколько из личных побуждений, что заметно отличается от моих мотивов, ведь мне, как мастеру, хотелось сохранить атмосферу внутри ордена и избежать разлада, но, если все в конечном итоге оправдает надежды, можно будет закрыть глаза на грехи прошлого, ибо нет среди них таких непростительных, о которых нельзя позабыть.
Очень тяжело соответствовать лику главы, когда множество факторов извне стараются тебя сломать: приходится терпеть ложь и непонимание, а также стараться не противиться отдельным персонам ради всеобщего благополучия. Запутавшись в своих чувствах и эмоциях, я наговорил много лишнего своему рогатому наставнику, и лишь благодаря совокупности факторов, среди которых были инициатива Эхо и нежелание Илии подливать масло в огонь, мне удалось реабилитироваться и многое переосмыслить.
Все это время Кишин был с нами, он всеми силами старался помогать ордену и в то же время оставался непричастным к делам всей структуры, пока дело не дошло лично до Бартона, а если точнее — до точки невозврата, когда свои мотивы и секреты было уже не удержать в тайне. К тому же смерть Лаффи лежит не на его совести, а на душе убийцы, который все еще не понес наказание за содеянное. Илия хотел помочь, а я лишь путался под ногами и пытался вставить свое никому ненужное слово, отчего больше помешал, чем помог. Если так поразмыслить, мы имеем одну общую цель, стараемся достичь ее во что бы то ни стало, различаются лишь подходы к делу.
У меня не было любящей семьи, из-за чего я не до конца понимаю мотивы Илии оставлять брата в живых. Неужели они настолько близки друг другу, что не станут скрещивать мечи при любом удобном случае? Разве король не из тех людей, которые готовы пойти на что угодно, лишь бы устранить всех противников, мешающих работе системы? Если оно так, то Илия для него является врагом номер один, а орден «Спектр» стоит на втором плане, даже представляя ту серьезную опасность, которую мы внушили обществу.
В любом случае, думать о взятии дворца еще рано, хоть у нас и есть множество козырей, среди которых не только второй «Парадокс», но и факт инкогнито большей части сотрудников, информация о силе которых так и не просочилась за пределы стен ордена. Нужно наращивать силы и разрабатывать план, чтобы избежать лишних потерь и добиться желанного, однако никто точно не знает, насколько долго мы сможем скрываться в стенах одного из самых обычных домов, зарегистриванного на имя семьи Ишимару.
Исходя из всего этого, мы должны были начать предпринимать шаги к последующему развитию ордена, но идей на то было мало, потому первой разумной идеей стало обращение за помощью к Солен и ее ордену. Она вполне могла дать совет или направить нас на путь меньшего кровопролития, потому никто не стал терять времени. Стоило нам с Илией извиниться друг перед другом на глазах у остальных, следующим пунктом в планах был именно поход в орден «Юстиция», потому мы сразу приступили к делу.
Мне не очень нравилась эта затея, но выбора не оставалось.
***
Где-то в середине дня задуманное воплотилось в реальность, когда при помощи Войд мы переместились прямо в покои Луны Сальваторис. Благо девушки не оказалось на месте, ибо было бы крайне неприятно застать ее здесь в неподходящем положении. Почему именно в покои правой руки Солен? Все просто — никто не мог гарантировать безопасность внепланового посещения, ибо раньше мне уже приходилось сталкиваться с гвардией внутри, казалось бы, неприступного здания надежного союзника.
— Ну-с, дело за малым, — заговорил Илия, закончив рассматривать окружение через дверную щель, — идем.
Выйдя за двери скромной комнаты, мы аккуратными шагами двинулись на сближение с заветным круглым кабинетом, пока наконец не оказались вблизи длинного коридора, в котором по-прежнему стояли знакомые нам охранники. Эти люди вовсе не были чем-то вроде преграды, напротив, они знали нас обоих и могли без вопросов впустить внутрь, однако я прекрасно понимал, что даже так не стоило попадаться им на глаза, чтобы не давать возможности гвардии доказать причастность Юстиции к делам преступников, затеявших государственный переворот.
— Что будем делать? — полушепотом спросил я, выглядывая из-за угла коридора.
— Что находится за этой стеной? — поинтересовался Илия, стуча костяшками по предмету своего внимания.
— Откуда мне знать? — возмутился я. — Ты бываешь здесь чаще, чем я.
— Понятно, — вздохнул он. — Полагаю, что-то вроде архива.
— Чего ты прикопался к этой стене? Разве нам не нужно как-то попасть в кабинет?
— А я разве не об этом думаю? — многозначно пробормотал Илия. — Хочешь, покажу фокус?
— Что еще за фокус? — оторопел я, потеряв всякую нить его мыслей.
— Смотри.
Сказав это, Илия нырнул рукой в поясную сумку, достав из нее какую-то странную линзу, цвет которой походил на палитру способности Войд, однако стекло было несколько темнее. Ловко орудуя той в руках, Кишин натянул знакомую перчатку без пальцев на кисть и тотчас вставил в нее линзу, а после произошло нечто удивительное: в левой руке фокусника возник своеобразный сгусток энергии в форме плавающего шара, который Илия тут же бросил в стену, а на месте соприкосновения двух объектов показалась дыра — да, именно дыра. Стена буквально исчезла, открыв нам вид на множество стеллажей с бумагами, тесно упирающихся друг в друга. Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Еще секундой ранее здесь стояла стена, а сейчас на ее месте оказался проход, границы которого сверкали цветами линзы и выглядели крайне опасно.
— Чего встал? — с упреком проскрипел Илия, после чего схватил меня за руку и силой протащил по ту сторону стены.
Едва мы оказались в архиве, свет от «фокуса» угас, а на месте дыры снова оказалась стена, из-за чего все вокруг резко потемнело, утратив единственный источник освещения.
— Дойдем до конца архива, и кабинет Солен будет по ту сторону стены, — невозмутимо произнес Илия.
— Ну и фокусы у тебя, — выдал я нелепый смешок.
— Понравилось? — ухмыльнулся он.
— Полезно, — ответил я тем же.
Двигаясь по темным закоулкам архива, мы-таки добрались до его заветного края, умудрившись уронить парочку бумаг с полок, чего никак нельзя было избежать. Одна лишь преграда оставалась на пути к девушке-спасительнице, или скорее женщине — не знаю, сколько ей на самом деле лет, но выглядит она уже немолодо.
— И чего мы ждем? — спросил я, глядя на то, как Илия втупую бегает глазами по серому бетону.
— Ты сам говорил, что надо быть осторожными, Ашидо, — непоколебимо произнес он, продолжая делать то, что делал.
— Пялиться в стену —
