как ты думаешь, не смог бы покорить мир своим умом, ты теперь в заднице.
К великому удовлетворению Страйка, с лица Гриффитса сошли последние краски.
Страйк знал, что следующая часть допроса будет ключевой. Ему нужно было, чтобы один из мужчин, намеренно или случайно, обратился против Гриффитса, потому что именно здесь, в путанице ложной лояльности и недоказуемых связей, справедливость для Тайлера Пауэлла могла ускользнуть из его рук.
– Знаете ли вы, – сказал Страйк, обращаясь к Джонсу и Пратту, в то время как Эдвардс продолжал тихо всхлипывать, – что Тайлер написал пост на сайте "Оскорбленные и Обвиненные", в котором попросил совета?
– Он пытается поймать тебя в ловушку, – пробормотал Гриффитс.
– Я делаю им одолжение, – повторил Страйк. – Я показываю им, что ты пытался вовлечь их в убийство.
– Гребаное убийство, – презрительно фыркнул Джонс. – Кого убили?
– Вашего друга Тайлера, – сказал Страйк.
– Он работает в пабе!
– Есть доказательства? – спросил Страйк.
– Я с ним общаюсь, разве нет?
– Ты с ним разговаривал? Не только отправлял сообщения?
– Ага!
– Будь очень осторожен с заявлениями, – сказал Страйк. – Потому что, если это были только текстовые сообщения – и все это можно проверить – тебе будет легче в суде. Легко не заметить подделку в текстовом сообщении, но не так легко, когда слышишь голос. Подумай хорошенько. Если будешь продолжать врать о разговорах с Тайлером после июня прошлого года, то пожелаешь, что у них на тебя было только дело об изнасиловании. Ты будешь соучастником убийства, сговорившимся с Гриффитсом, чтобы притвориться, что Тайлер все еще жив. Тебе не показалось странным, что Тайлер попросил тебя со своего нового номера позвонить его бабушке и выдать себя за него?
– Это была просто шутка, – начал Джонс.
– ЗАТКНИСЬ НАХУЙ! – заорал Гриффитс. – Он тебя подставляет, блядь, разве ты не понимаешь?
– Я тебя не подставляю, – сказал Страйк, продолжая разговаривать с Джонсом. – Если ты верил, что старый друг просил тебя об одолжении, чтобы немного разыграть глупую старушку, то это совсем не то же самое, что покрывать убийство.
Страйк думал, что понимает категорию юношеской мужской дружбы, к которой принадлежали Пауэлл, Пратт и Джонс. Общие школьные годы, шутки, выпивка, но никакого глубокого понимания и никаких секретов. Его не удивляло, что все они скрывали друг от друга огромные секреты; у него самого были такие друзья. И в любом случае, Пауэлл знал, что, рассказав этим двум идиотам правду о скрытой семейной жизни Гриффитса, он рисковал бы не только своей жизнью.
За спиной Страйка зашевелилось в дверном проеме. Он осторожно повернул голову, потому что ухо, к которому он прижимал простыню, сильно болело, и увидел Барклая.
– Я видел только одного парня, который обмочился, – сказал Барклай, с академическим интересом оглядывая мужчин на ковре. И действительно, то ли из-за того, что он перебрал в пабе в Хорсхее, то ли потому, что испытал такую панику от хода разговора, что не смог сдержаться, Микки Эдвардс только что потерял контроль над мочевым пузырем. На ковре распространялось большое мокрое пятно, и Джонс теперь сидел в моче этого мужчины.
– Черт возьми, Мик! – взревел он.
– Страйк, – сказал Барклай, теперь глядя на рану детектива, – твое гребаное ухо…
– Что с девочкой?
– Нужны плоскогубцы. Когда приедет скорая?
– Когда я позвоню. Пойди посмотри, сможешь ли найти виски или бренди – что угодно крепкое. Принеси бутылку.
Барклай снова исчез.
– Тебя обманули, – сказал Страйк Джонсу, который теперь сидел в луже мочи, – и то, что ты решишь сейчас, может увеличить твой тюремный срок на десять лет. Твой друг Тайлер мертв, и его заманили на смерть через сайт "Оскорбленные и Обвиненные". Думаю, кто-то из вас двоих порекомендовал ему этот сайт, потому что он, черт возьми, не стал бы слушать советов этого ублюдка, – сказал он, указывая на Гриффитса. – И как все было? Кто-то из вас упомянул Тайлеру "Оскорбленные и Обвиненные"", а потом сказал Гриффитсу, что он там пишет? Или Гриффитс порекомендовал его вам, как место, куда Тайлер мог бы обратиться за помощью…
– Да… – начал Пратт, но Гриффитс вдруг крикнул:
– Заткнись!
– Ты ему помогал, – сказал Пратт, очевидно, полагая, что помогает Гриффитсу, и Страйк ухмыльнулся бы, если бы не тот факт, что для ухмылки потребовались бы мышцы, соединенные с его кровоточащим ухом.
– Гриффитс просил тебя не говорить Тайлеру, что рекомендация исходит от него?
– Д…
– Заткнись, черт возьми! – завыл Гриффитс.
– Ты умный человек, Даррен, – сказал Страйк, и Пратт уставился на него, несомненно, потому, что ему никогда в жизни не говорили, что он умен. – Продолжай говорить правду, и с полицией у тебя все сложится гораздо лучше, обещаю.
– Итак, – сказал Страйк Гриффитсу, – Тайлер публикует посты под именем своей любимой машины, Остин "Х" вместо Хили, и пишет: "Отец моей девушки распространяет обо мне слухи", потому что он, блядь, знал, что за всем этим стоишь ты, да? Он мог даже подозревать, что это ты устроил аварию. Камера засняла карлика, который крался вокруг машины в Бирмингеме. Никто, похоже, не задался вопросом, не был ли намеченной целью аварии сам Тайлер, учитывая, что это была его машина и он должен был ехать на концерт.
– Ты не можешь…
– Ты прав, – сказал Страйк. – Я не могу этого доказать, но это неважно. Независимо от того, повредил ли ты машину, ты впоследствии извлек из аварии выгоду. Ты хотел выгнать Тайлера из Айронбриджа, убрать его подальше от Хлои и загнать в угол, где такой мелкий ублюдок, как ты, мог бы избавиться от него. Кстати, Тодд говорил тебе, почему он использовал "Коджака", чтобы заманить Тайлера?
– Я не знаю, кто такой Тодд, – сказал вспотевший Гриффитс.
– Сколько невысоких, толстых сексуальных преступников ты убил в последнее время? Коджак. Кинг-Джек. Стартовая рука в покере. Ты, например, называл себя Скунсом, чтобы подлизаться к Софии Медине.
Лицо Гриффитса становилось все более серым.
– Я не…
– Скунс Бакстер. Гитарист Steely Dan.
– Это просто чертовы…
– Имена пользователей, да, – сказал Страйк, – и я признаю, что сами по себе они ничего особенного не значат, но у меня есть предчувствие, что твой жесткий диск расскажет другую
