Но они же старые, им одним одиноко, сердца болят за внучков! Тьфу! Чтобы он ещё раз в это поверил… Эти медведи косолапые едва его не оженили прямо здесь!
— Делайте, что хотите, — процедил он. — Но, если он хоть раз меня цапнет, сразу вылетит в окно!
Обрадованный Ссеверасс вмиг сцапал горшок и чмокнул потянувшийся куснуть его цветок. Угрозы брата всерьёз он не воспринял. Сложно найти более доброго оборотня, чем Зразый.
Юный дух был беззастенчиво счастлив. Так мог быть счастлив только ребёнок, когда все близкие рядом, когда его любят и защищают и когда он сам делает то, чего не могут сделать другие. Впереди их ожидало возвращение в Салею, в прекрасный Жаанидый, и Ссеверасс уже предвкушал, как он встретит старых знакомых, зайдёт к садовнице Вилене и подарит ей этот самый цветок. А потом сядет рядом с могучим и древним духом, живущем в её доме, и будет с восхищением смотреть на него. Ссеверассу нравилось смотреть на старших, здоровых духов. Он представлял, что когда-нибудь станет таким же сильным, но более современным, а то господин Ссадашилий откровенно отстаёт от времени.
Ощущение опасности продрало его до самого нутра, и Ссеверасс прижался к боку брата. Тот тут же подозрительно осмотрелся и остановил взгляд на До-рани-хи и Мхяне. Те шли в сторону дверей и явно были не в духе. Господа двигались за ними и неотрывно смотрели друг на друга.
— Подерутся? — Зразый успокоился и азартно прикусил губу.
— Может, скажем кому-то? — обеспокоенный Ссеверасс осмотрелся и понял, что все заняты.
— До-рани-хи точно будет на вечернем собрании? — нервно спросила А-ара-хи у Ша-ван-ха. — За-ши-си явно настроен согласиться на наше предложение, упустить эту возможность мы не можем. Если Главный опять не придёт… — женщина красноречиво сжала пальцы. — А где он, кстати?
— А где Ша-мян-х? — встрепенулся Ша-ван-х.
— Ну, нет… Не могли же они… — растерянно забормотала А-ара-хи.
— Мне не нравится настрой Мхяна, — обеспокоенно говорил Нарий собравшимся рядом с ним Хабдиру и Ёриху. — Как бы не натворил дел, ссора с Главным нам не нужна.
— Нет, ну парня тоже понять можно! — вступился Ёрих. — Столько лет ждёт. Никакого терпения уже нет. Я бы уже ребёночка ей…
Хабдир молча отвесил ему затрещину, и рыжий досадливо зашипел.
— Думай, что болтаешь! — напустился на него Нарий. — Ещё и по-хоёторски! Где Мхян? — он нетерпеливо осмотрелся.
— Да рядом с тестем своим вроде был, — Хабдир посмотрел в сторону семейства Ву-нора-ри и поймал обеспокоенный взгляд Ву-ци-с. — А Главный-то где?
— Опять⁈ — Нарий встрепенулся, и Ёриху на миг почудилось, что брат оброс встопорщенными перьями. — Нет, — он сердито зашагал к выходу, — в городе гости, а они… Если опять, я их обоих придушу!
До-рани-хи и Мхян ругались прямо посреди площади, никого не стесняясь. Жрец был в ярости, Мхян тоже в бешенстве, и оба рычали так, будто уже готовились вцепиться в глотки друг другу. Господа висели за их спинами и, кажется, тоже готовились к схватке. По крайней мере, смотрели друг на друга очень напряжённо, а зрачки Песчаного собрались вместе.
— Я её жених уже двадцать лет! — рычал Мхян. — Она должна была стать моей женой ещё шесть лет назад! Мы договаривались, и я уговор выполнил!
— Я не отдам свою дочь за тебя, пока ты живёшь как собака при хайнесе Салеи! — рычал в ответ До-рани-хи. — Устал ждать? На твоё место найдутся женихи и получше.
— Ву-ци-с моя невеста!
Господин за спиной Мхяна враз стал выше, и от парня во все стороны шваркнуло песком, словно песчаная буря разыгралась. Пыль обволокла До-рани-хи, и между песчинками засновали злые молнии.
Разговор бодренько катился к схватке.
— Какое зрелище…
Оба жреца напряглись, стоило им только услышать протяжный женский голос. Потом уже до слуха донеслось бряканье и звон многочисленных амулетов, и До-рани-хи с Мхяном медленно повернули головы.
От дверей Дома Первого Хозяина неспешно шла ехидно улыбающаяся То-нии.
— Не хватает только песен, — женщина зло сощурила глаза, но улыбаться не перестала. — Поющий Господин будет рад к вам присоединиться…
Жители торопливо убирались с дороги второй негласной жрицы Барда. Жрицы, которая была главным сокровищем Господина, его странной одержимостью. Драгоценностью, за сохранность которой он переживал так сильно, что каждый шаг женщины сопровождался звоном оберегающих амулетов.
Порой она бывала опаснее А-ара-хи. Хоть она и не имела шаманских сил, Господин почти всегда был на её стороне.
— Вы что устроили⁈ — разъярённо зашипела То-нии. — В городе гости! У Первого Хозяина праздник! Подождать не можете? Или места иного не нашли? Хотите подраться, так прочь из города!!!
И До-рани-хи и Мхян напряжённо выпрямились. Барда они не боялись.
С самой То-нии связываться не хотели.
— Погорячились, — сухо повинился До-рани-хи.
— Угу, — мрачно поддакнул Мхян.
— В узде себя держите… жрецы, — презрительно бросила То-нии и, решительно развернувшись, зашагала к ожидавшей её А-ара-хи.
А-ара щурилась в насмешливой улыбке, наслаждаясь замешательством мужчин.
— Поговорим потом, — сквозь зубы процедил Мхян.
— Я уже всё сказал! — отрезал До-рани-хи и пошёл прочь.
— Гусь не дощипанный… — парень проводил его ненавидящим взглядом. — У-у-у, дождётся, я её просто украду!
Песчаный перевёл взгляд со спины Страдающего Эра на своего жреца, моргнул и немного озадаченно приподнял брови.
Ночь была душна и влажна. День завершился обильным ливнем, и в распахнутое окно тянуло влажной землёй, мокрым деревом и чисто умытой зеленью. Сон никак не шёл. Ву-ци-с плавала в полудрёме, выматывавшей больше, нежели бодрствование. Девушка то и дело вздрагивала, когда с улицы прилетали звуки или в доме что-то скрипело. Мысли, преследовавшие её в течение дня, обросли химерами сонного бреда, и ей казалось, что она всё ещё стоит в воротах Дома Первого Хозяина и слушает ругань отца и жениха.
Волосы на голове отца шевелились змеями и шипели. На плечах топорщились перья, а пальцы казались кривее и длиннее из-за когтей. В этом сне, ставшем продолжением яви, отец принял облик чудовища. А вот Мхян был героем, и Ву-ци-с всем сердцем ждала его победы.
За стеной в спальне сестры хлопнула ставня, и Ву-ци-с вздрогнула, выплывая из тяжкой дрёмы. Голову ломило от усталости, но переживания не давали уснуть.
— Голова от вас болит, — страдающе протянула девушка, натягивая подушку на глаза.
Похоже, и в этом году замуж она не выйдет.
Зашипев, Ву-ци-с села на постели и засадила кулак в подушку.
Как хорошо жилось раньше! Никаких тебе мужчин, кроме отцов, один из которых слишком её любит, чтобы отпускать от себя, а второй слишком перед ней виноват, чтобы что-то запрещать. И замуж не хотелось! И так неплохо жилось.
А тут появился этот…
