поэтому и сам держал себя так, что ровней ему только жрецы и были. Хитроумный тип, руководивший всеми салейцами, которые наведывались в Рото-Ё. Быстро здесь всё устроил так, как в самом городе никогда и ничего устроено не было. Года не прошло, как салея-са обзавелись отдельным домом, где решались все их вопросы, и всякими «службами». Приезжих скоро приставляли к делу, помогали снарядиться для поездок в Лес, а набедокуривших мигом собирали и первым драконом отравляли назад в Салею. Жрецы посмотрели, крепко подумали и устроили похожие «службы». И в одну такую службу, по хранению общегородских денег, умудрился вписаться главным Ша-хабдир-ри. Позвали опытом поделиться, и вот пока сидит. Среди хоёторцев счетоводов было мало, почётным ремесло не считалось и найти преемника оказалось не просто.
Эти Шаелые жили тут почти постоянно, и считались уже «своими» Шаелыми. Ещё часть Шаелых жила наездами.
Но у этого семейства была ещё одна половина, относящаяся к правящему роду Салеи. В Рото-Ё не очень понимали, как семья может состоять из двух половин, но это салея-са, у них всё странно. Кто-то всерьёз заявлял, что и Вотые третья часть этой большой семьи, но сами Шаелые отказывались от родства.
— Боги… то есть Хозяин миловал, — отшучивался Ша-леш-ри.
Местные смеялись и соглашались, что да, миловал.
— Род Вотый совсем сумасшедший!
Пронырливые волки лезли даже туда, куда старожилы-то не смели соваться.
Во-викан-ри, которому каждый раз меняли слог в конце имени, не понимая, кто же он на самом деле, стоял рядом с недовольным До-рани-хи и что-то шептал висящему над жрецом Господину. Лицо духа подрагивало, видимо, ушлый оборотень рассказывал нечто занимательное. Гость от руани-са, За-ши-си, тоже прислушивался к его шёпоту, болтовня Викана была поинтереснее торжественной речи Лешиего. Высокий красавец Нарий то и дело через плечо грозно посматривал то на Викана, то на До-рани-хи, взглядом требуя от жреца, чтобы тот хоть что-то сделал и заткнул гостя.
Но До-рани-хи больше занимал Мхян. Тот втёрся в семейство Ву-нора-ри и смотрел на невесту так, что оба её отца не могли оторвал взгляды уже от него. Но если медведя ещё могла отвлечь жена, то занять До-рани-хи было некому. Даже его гостья И-лоа-ри, с которой народная молва почти свела жреца, нисколько не занимала мужчину. Впрочем, как и он её. И-лоа-ри была занять почти тем же, чем и сам До-рани-хи: испепеляла взглядом всех, кто смел жадно смотреть на её прекрасную сестру. И вполне успешно отваживала. Ведь большинство из пришедших знали, что большой синяк на челюсти Лешиего — её рук дело.
Из-за этого синяка Леший сильно поругался с Исешкой, который считал, что выходить в таком виде нельзя.
— Все посчитают, что Хозяин даже о тебе, ближайшем последователе, позаботиться не может! — горячился брат. — Как ему остальных лечить?
— Сил и так мало, нельзя расходовать их на такую ерунду прямо перед праздником, — упирался Леший. — Когда буду пить воду у всех на виду, показательнее будет.
Зато такой Леший притягивал куда больше любопытных взглядов. Правда, слушали его ещё невнимательнее и больше перешёптывались. Сдержаннее всего в Доме Хозяина вели себя как раз гости. Не привыкшие к милостивому отношению Господ, они опасливо посматривали на местных. А вдруг Господин их всё же осерчает и явится разгневанный? Но сами горожане, опьянённые праздничным духом и красивым убранством Хозяйского Дома, чувствовали себя вольнее, чем обычно. И отчасти гордились этим перед гостями. «Вы посмотрите, посмотрите, как нам спокойно и приятно живётся без страха под боком милостивого доброго Господина!» Стоило немного вкусить жизни, в которой необязательно бояться высших сил, и страх перестал быть неотъемлемым атрибутом силы.
— Пусть каждый болящий подойдёт к храмовым водам и выпьет глоток. Если болезнь его не наказание высших сил за злодеяния, то болезнь его обернётся здоровьем. Я отопью первым, чтобы у наших гостей не было сомнений и подозрений, — Леший поднял левую руку и остро отточенным лезвием надрезал запястье.
Исешка подошёл к стене, вдоль которой по каменным каналам текла вода, зачерпнул в ковшик совсем немного и отнёс брату. Тот поднял ковшик вверх, а затем залпом выпил его содержимое.
Послышались изумлённые и восхищённые вскрики. Сочащаяся кровью полоса прямо на глазах срослась, остались только розовый росчерк да кровяные потёки. Леший торжественно поднял руку выше, показывая её всем, но занервничал, когда увидел насмешливые взгляды некоторых знакомцев. И правая рука сама дёрнулась к зудящей челюсти. Прикосновение отозвалось туповатой болью, и Леший скривился.
— А это… — он скривился ещё сильнее, послышались смешки. — Видимо, Хозяин решил, что заслужил. Ну, на всё воля Господина…
Смешки стали неудержимыми, и толпа потянулась к воде. Замешкались только гости, да салейцы и жрецы со своими семьями не торопились вспоминать о своих болезнях. Страдающий Эр и Песчаный в поредевших рядах стали ещё заметнее. Из Господ Рото-Ё присутствовали только они. Для гостей было странно, что они пришли почтить праздник чужого Господина, это местные знали, что те просто от своих жрецов почти никуда не отходят. Сами жрецы все были тут. Ша-ван-х с женой, миловидной светловолосой дочерью и маленьким сыном стояли недалеко от семейства Ву-нора-ри. Самый младший жрец, рыжий Ви-хвар-х, с молодой супругой выбирал цветы среди выставленных горшков. Странные порядки в Рото-Ё. Привычнее-то, когда Господа, их жрецы и последователи постоянно борются за превосходство, а тут словно… всё равно им всем?
— Брат, — милый мальчик с длинными светлыми волосами тянул стоящего рядом оборотня за рукав и тыкал пальцев в горшок с пышной плотоядной эрхоей, — давай возьмём вот этот!
— Тебе-то зачем? — Зразый посмотрел на него с раздражённым недоумением. — С твоими-то умениями!
— Да ладно тебе, — мрачно посмотрел на него дед Цыбай, — дай мальчонке порадоваться. Цветка жалко?
Цветок был возмутительно красив. Зразый уже пожил в Хоёторе достаточно, чтобы понимать: красота здесь опасна. И на пышные розовые соцветия он смотрел с неприкрытым подозрением.
— Пусть возьмёт, — прогудел в поддержку дед Тишкан. — Только, Сев, мож не этот? Он мне едва рукав не проел. Как тебе вот эта красота? — и ткнул толстым пальцем в одуряюще пахнущие красные цветы, отдалённо похожие на лилии.
— Он ядовитый, — Ссеверасс сожалением посмотрел на предложенное, а потом опять на собственный выбор. — А этот нет.
— Ага, он только жрать нас будет, — Зразый наконец опознал растение.
— Ты одного кустика испугался? — насмешливо протянул дед Цыбай. — Чего он тебе один сделает? Чтобы прям сожрать, их целые заросли должны быть. Да и держат же кошек и собак, а они тоже кусаются. И ничего!
Зразый яростно шевельнул ноздрями и в очередной раз пожалел, что потащил дедов с собой.
