даже о видимости мира в настоящий момент не входит в мои планы, извини. — Я, наконец, перевела на него взгляд. Уставшим он не выглядел. Он вообще не излучал никаких эмоций, а светлые глаза, если и не обжигали холодом, то ощущения были очень к этому близки. Хотя, возможно, я себя просто накручиваю.
— Я понимаю. Я все понимаю, правда. Я только не понимаю одного, скажи мне честно, что будет со мной?
— Все будет так, как мы и планировали раньше. Ничего не изменилось и не изменится, ни по отношению к тебе, ни по отношению к нашей свадьбе, или ты передумала? — он прищурился, от чего мне сильно захотелось въехать ему в нос, чтобы смыть это привычное ехидство с его лица.
— Дурак, — я прижалась к нему, стараясь сдержать нахлынувшие слезы. Он довольно нежно приобнял меня за плечи и погладил по голове.
— Если я тебя еще чем-то расстроил, например, тем, что не устроил венчание в тот же день, то у меня были вполне веские основания этого не делать. Почему-то я сомневался, что ты сможешь пережить первую брачную ночь и не оставить меня вдовцом прямо на брачном ложе. Нет, мне было бы без разницы, когда эта самая первая брачная ночь состоится, но средневековье не прощает не завершенного ритуала венчания. Надеюсь, никакой стремной бабки не будет, которая во время процесса будет меня учить, что и как делать. В принципе, я и сейчас сомневаюсь, что ты способна к физическим упражнениям, ты же ходишь с трудом.
— Вдвойне дурак. — Я рассмеялась и отстранилась от Ваньки, заглядывая ему в глаза. — Скажи честно, у тебя что-то было со служанками этого замка?
— Что? — он довольно правдиво удивился. Ну хоть эмоции проявлять начал.
— Мне правда надо это знать. Мои слишком длинные уши, которые сегодня удлинились еще больше, уловили не только твой разговор с Чибо.
— Ты ревнуешь что ли?
— Ваня, — прорычала я, не понимая почему зациклилась именно на этом.
— Катя, за последнюю неделю ты единственная, кто спал за нас двоих, и единственное, что я хочу делать в постели — это спокойно выспаться, и чтобы никто меня при этом не трогал.
— Что ты сделал с Чибо? — я окончательно успокоилась и совершенно не хотела отпускать его от себя.
— Ничего. Сидит в своей комнате и ждет утра, чтобы уехать из Милана с первыми лучами солнца. Мне тут доложили, что ты завтра собираешься прогнать своих наемников, они очень обеспокоены и просили меня, чтобы я уговорил тебя так с ними не поступать. — Он отпустил меня и сел на кровать, вытягивая ноги. Я немного замялась и легла, кладя голову ему на колени.
— И что ты хочешь сказать?
— Что они не виноваты в том, что у тебя плохое настроение. Они неплохие наемники и преданные тебе, не кошмарь их лишний раз, — он перебирал руками мои волосы, что действовало на меня умиротворяюще.
— Хорошо, я не буду их кошмарить. Останься со мной?
— Не могу, у меня есть еще дела, я просто хотел убедиться, что ты не натворишь ничего, о чем можешь потом пожалеть. И, Катя, я никогда не нарушаю данных мною обещаний. Я обещал тебе Чибо, и я это сделаю, но сейчас тебя опасности подвергать я не стану.
Я села на кровать, глядя в спину удаляющегося Ваньки и тряхнула головой. Может быть, я ничего сделать и не смогу, но ты плохо меня знаешь, если думаешь, что я не попытаюсь.
Я вернулась к сундуку, из которого вытащила коробку, которую успела спрятать до того, пока она не привлекла Ванькиного внимания. Открыв ее, я посмотрела на одну длинную иглу. В другой коробке лежали перчатки. Один из немногих ядов, о действии которых я знала, и который захватила с собой. Святая Церковь любила применять красавку для вселения демонов в невинных дев, тем самым давая народу необходимую дозу Церковного экзорцизма, который начал входить в моду, правда для дев он заканчивался обычно смертельно. Института клириков пока открыто не было, поэтому ритуал экзорцизма обязан был знать любой священнослужитель.
Послонявшись по комнате еще пару часов, я дождалась ночи и осторожно открыла дверь. Возле комнаты на охране находился Лорн, который встрепенулся и, глядя на меня вопросительно, вскинул брови.
— Что? Я просто хочу прогуляться. Ты знаешь, где расположены покои, выделенные специально для кардинала Чибо?
— Я провожу.
Мы тихо брели по замку, в котором всегда, даже под покровом ночи в отдельных его частях кипела жизнь. Доведя меня до крыла, он остановился, показывая, что в этом ответвлении как раз и располагается тюрьма люкс для нашего святого гостя.
Я зашла за поворот и резко остановилась. Не ожидала я увидеть такую внушительную охрану кардинальских покоев, состоящую из пяти витязей Ванькиной дружины. Своим появлением я привлекла их внимание, и один из мужчин двинулся в мою сторону. Дьявол бы побрал этого предусмотрительного короля. Я лихорадочно соображала, что мне ответить и как выкрутиться из ситуации, о которой тут же доложат его величеству.
— Сеньора? Извините, я немного припозднился и еле вас нашел, — я резко обернулась на знакомый голос капитана Абелли, который направлялся в мою сторону. Ты то тут что забыл? Как все неудачно-то. Так, главное сейчас свалить, а потом приступить к плану Б, в котором мне нужен будет конь и десять человек. Он остановился возле меня и поднял руку, показывая витязю, что уладит этот небольшой нюанс. Русич задумчиво смотрел на меня, а я проклинала этих слишком консервативных боярских сыночков, ну что им мешает надеть шлем, к примеру, к нему же так удобно бувигир цеплять. Нет же, завесят морды бармицами, скромные вы наши. Витязь, тем временем, перевел взгляд на Абелли, который слегка напрягся, потом перевел задумчивый взгляд на меня. Усмехнулся, это было заметно по его глазам, в уголках глаз которых появились тонкие морщинки, после чего развернулся и направился к своим.
— Что ты тут делаешь? — прошипела я, когда Абелли бесцеремонно схватил меня за плечо и поволок подальше от кардинальских покоев и внушающих трепет витязей.
— Я могу задать вам аналогичный вопрос? — он переглянулся с Лорном, и по их виду, я поняла, что, если я буду сопротивляться, они потащат меня на аркане до своей комнаты. Отведя меня на довольно большое расстояние, капитан резко остановился и встал передо мной, глядя пристально в глаза. — Не следует этого делать, сеньора.
— Ты последний, кто может указывать мне, — я глубоко вздохнула, не понимая, кто вообще дал ему право так со мной разговаривать.
— У меня есть
