class="p1">— Но тогда каким образом ей удалось спастись?
— Когда я узнал об этой встрече от ее родственников, то обратился к своему приятелю из полиции и попросил о помощи. А в назначенный день поехал на эту встречу вместе с полицией. Правда это было не так-то просто, поскольку Рингер окончательно рехнулся. — Терренс крепко сжимает лежащие на столе руки. — А потом еще и взбесил меня, когда прямо на моих глазах бессовестно лапал Ракель и пытался целовать ее. Я думал, что сам прикончу его там и закопаю в землю…
— Понимаю. Сам поступил бы также.
— Но все-таки этого не случилось. И после двухчасовой борьбы один из полицейских выстрелил в Саймона. Пуля попала в позвоночник. Что означает лишь одно — инвалидность на всю жизнь.
— Ох, надо же… — слегка качает головой Эдвард. — Вот уж думал, что ради мести люди способны зайти так далеко.
— Ох, да я и сам не думал…
— Правда я так до сих пор и не понял, за что он мстил ей?
— Сначала мы думали, что Рингер мстит за скандал полуторалетней давности, когда он оклеветал Ракель и распространил ложные слухи. Не слышал об этом?
— Да, слышал кое-что… — слабо кивает Эдвард. — Насколько я знаю, один фотограф принес запись одному знакомому, работающего на каком-то канале, и доказал невиновность Ракель в тех делах.
— Именно все так и было! Однако этот человек хотел отомстить вовсе не за это. А за то, что мать Ракель однажды бросила его и вышла замуж за ее отца.
— Ничего себе. Ее мать знала этого ублюдка?
— Знала. Этот человек буквально спятил от любви к ней и несколько лет преследовал эту женщину, ее мужа и их дочь, когда та была еще совсем маленькой. Но так и не добившись своего и не заставив мать Ракель вернуться к нему, Саймон подстроил автокатастрофу, в которой погибли родители этой девушки без шанса спастись.
— О черт, бедняжка… — с грустью во взгляде качает головой Эдвард. — Мне так жаль ее…
— Хотя ее семья всегда думала, что в той аварии были виноваты они сами. Но нет. Ее подстроили. Подстроил Саймон Рингер.
— Конечно, я знаю, что ради любви можно пойти на многое, но чтобы убивать…
— Из-за этого ублюдка Ракель страдала почти всю жизнь, — хмуро говорит Терренс. — Ему было мало смерти этих людей, и он решил взяться за невинную девушку, которая вообще никак не была связана с отношениями ее матери и этого мерзавца.
— Я понимаю, почему он мстил ее матери. Но причем здесь дочь этой женщины?
— А черт знает! Наверное, сильное сходство играет свою роль. Ракель ведь очень похожа на свою мать и вполне могла напомнить Саймону о той самой Элизабет. Это ее мать.
— Вот больной отморозок…
— Ничего, теперь он получил по заслугам и понесет заслуженное наказание. И не получит никаких поблажек, даже если у него будет инвалидность.
— В любом случае я очень рад, что все хорошо закончилось, — бросает легкую улыбку Эдвард. — Мне всегда нравилась Ракель как модель. И я уверен, что как человек она тоже хорошая.
— Она очень хорошая… Когда я начал встречаться с ней и позже предложил ей жить вместе, то считал себя редкостным счастливчиком. Мол мне досталась девушка, о которой мечтают многие мужчины. Я не скрывал своей гордости и с удовольствием мог пойти с ней куда угодно и представлять ее всем своим знакомым и друзьям как свою любимую женщину. — Терренс с грустью во взгляде вздыхает. — Но к сожалению, увлечение работой, из-за которого мы охладели друг к другу, наши отношения не выдержали и дали трещину…
— И что же между вами такого произошло, раз дело дошло до расставания? — слегка хмурится Эдвард.
— Перепутали любовь со страстью. И забыли, что должны были не только целоваться, обниматься и заниматься сексом, но еще и заботиться друг о друге. Это вообще нас не волновало. Мы были лишь одержимы этой страстью, которая имеет свойство быстро угасать… И вот когда она угасла, нам стало невыносимо находиться вместе. Да и полное безразличие сделало свое дело.
— Однако на мой взгляд, не все так безнадежно. Если вы приложите немного усилий, то ваши отношения можно спасти.
— Нет, Эдвард, это невозможно… — слабо качает головой Терренс. — Ракель никогда не любила меня. Она воспользовалась мной, чтобы успокоить свою семью, которая требовала от нее замужества и детей.
— Я слышал что-то подобное от Наталии. Но мне кажется, она сказала так со зла.
— Нет, не со зла. Эта девушка никогда не любила меня по-настоящему и лишь играла со мной в любовь.
— Она ведь согласилась встречаться с тобой. А я не думаю, что девчонка начала бы роман с кем попало.
— Ты совсем не знаешь ее.
— Может, не знаю. Но поверь, если бы она так хотела угодить своей семье, то выскочила бы замуж за первого встречного мужика. А я слышал, что парни уже неоднократно предлагали Ракель встречаться и сыграть свадьбу, но она всех решительно отшивала.
— Не знаю… В любом случае нет смысла это обсуждать. Все решено. Мы с ней расстались. Я этого не хочу, но ничего не могу поделать.
— Всегда есть какое-то решение.
— В моем случае — нет. Я и сам далеко не идеален и совершил непростительную ошибку. Произошло то, из-за чего мы никогда не будем вместе.
— Но что ты такого сделал? Неужели ты изменил ей, а она об этом узнала?
— Это только пол беды и не самое главное… Я сделал кое-что более ужасное…
— Ох, но что же может быть хуже измены? Если изменяешь — это означает конец!
— Если я скажу, ты тоже начнешь осуждать меня, как и все мои знакомые и близкие. Никто не хотел поверить, что я не хотел этого. Многие мои друзья отвернулись от меня именно из-за этого. Они считают, что я ужасный… Едва ли не тиран, который не уважает женщин.
— Тиран? — слегка округляет глаза Эдвард. — Ты ведь не хочешь сказать, что избивал Ракель?
— Нет-нет, клянусь, я никогда не избивал ее! Но тем не менее…
— Но тогда что же произошло? Раз уж начал говорить — говори до конца.
— Ну хорошо… — Терренс резко выдыхает и проводит руками по лицу.
— У нас с Ракель произошла очень серьезная ссора, после которой она ушла из дома к своим родственникам… Это было намного хуже, чем то, что было ранее. Слово за слово — и мы все больше теряли над собой контроль и не следили за словами и действиями… А я взбесился настолько сильно, что таскал ее за
