данный момент? — через какое-то время переведя взгляд на Эдварда, интересуется Терренс.
— Через несколько дней исполнится двадцать пять, — спокойно отвечает Эдвард.
— Несколько дней? Разве у вас скоро день рождения?
— Да, десятого мая…
— Ух ты. Значит, уже скоро…
— Простите, Терренс, а сколько вам лет? — уточняет Эдвард.
— Двадцать семь, — без эмоций произносит Терренс. — Исполнилось двадцать четвертого апреля. Правда у меня не было никакого желания отмечать день рождения. Да и я вообще забыл о нем. Был слишком занят своими проблемами…
— В принципе, как я и думал… Разница в два года…
— Полагаю… — Терренс неуверенно переводит взгляд на Эдварда. — В этой истории есть много совпадений…
— Я рассказал все, что знаю сам, — слабо пожимает плечами Эдвард. — Вы проявили к этому интерес и просили рассказать — я удовлетворил ваше желание.
— Да, я знаю…
— Слушай, Терренс, а почему бы тебе самому не рассказать о своих родителях, чтобы расставить все на свои места, — предлагает Наталия. — Раз в этой истории столько совпадений, то твой рассказ может еще больше все прояснить и понять, правда ли то, о чем мы все тут думаем.
— А что рассказывать? — слабо пожимает плечами Терренс. — Мои родители развелись, когда мне было два года. В итоге я остался жить с матерью, а отец и думать про нас забыл. Нам было тяжело. Нам вечно не хватало денег. Но постепенно жизнь наладилась. Хотя я все равно никогда не мог выклянчить какую-нибудь игрушку, потому что знал, что у матери нет на нее денег. Она делала все возможное, чтобы радовать меня, но все же… А когда мне исполнилось восемнадцать, я узнал от матери, что уже долгое время отец пытается попросить у нее прощения за все обиды. И когда она простила его, отец начал умолять ее разрешить ему встретиться со мной. Моя мать была не против этой встречи, но я всегда делал все, чтобы избежать ее. Я не желаю видеть его, потому что ненавижу.
— И долго так продолжается? — интересуется Наталия.
— С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. И я до сих пор бегаю от отца и умоляю свою мать перестать говорить о нем. А иногда мы с ней даже ругаемся из-за этого. Она настаивает — я отказываюсь.
— И ты даже не пытался встретиться с детьми своего отца от второго брака?
— А зачем мне это нужно? Может, они считаются моими единокровными братьями, но я никогда так не думал и считаю, что они мне абсолютно чужие. Их родила совершенно чужая мне женщина, на которую отец променял маму после того, как по-свински поступил со мной и ней.
— Простите, что вмешиваюсь, а почему вы злитесь на своего отца? — неуверенно вмешивается Эдвард.
— Потому что он издевался над моей матерью, — более низким голосом признается Терренс. — Оскорблял, унижал, бил… А она еще и простила его за все унижения, которые ей пришлось пережить… И упорно защищает его…
— Да, сложная ситуация…
— Не понимаю я ее… Не понимаю. Моя мать должна держаться от моего папаши подальше, а она еще и встречается с ним и что-то от него берет. На ее месте я бы послал этого человека куда подальше.
А пока Эдвард слегка хмурится и задумывается о том, почему Терренс всю жизнь считает своего отца тираном, и может ли это быть правдой, Наталия убеждается в том, что изначально она услышала все, что подтвердилась процентов на восемьдесят. Девушка считает, что все подтвердится уже на сто, если бы Ребекка лично призналась в том, что у нее есть второй сын, и скажет, что это Эдвард.
— Это значит… Что сейчас передо мной сидит…
Терренс замолкает на пару секунд, будучи не в силах поверить всему, что узнал, и принять тот факт, что у него есть брат. Однако мужчине приходиться признать это и произнести вслух то, что до сих пор кажется нереальным:
— Брат? Мой брат? — Терренс впадает в транс от собственных же слов, слабо качая головой и уставив свой потрясенный взгляд на Эдварда.
— Теперь нет сомнений, что это правда, — тихо, уверенно говорит Наталия. — Поэтому я могу сказать это с полной уверенностью. У тебя и правда есть брат, Терренс. Взрослый младший брат, который сейчас сидит прямо перед тобой. Знаю, в это трудно поверить, но ты — не единственный ребенок у своих родителей.
— Погоди, так ты все знала? — спокойно спрашивает Терренс. — Знала, кто такой Эдвард?
— Да, Терренс, знала, — слабо кивнув, тихо подтверждает Наталия. — Прости, что не рассказала раньше.
— Но как? Откуда ты это узнала?
— В тот день, когда мы с Эдвардом познакомились, он рассказал мне, что ищет одного человека, хотя меня это и не слишком заинтересовала. Думала, что он просто ищет своего друга или кого-то вроде… Но когда мы представились друг другу, и он назвал свою фамилию, я сначала не поверила и переспросила, действительно ли он МакКлайф. И когда Эдвард это подтвердил… — Наталия замолкает на пару секунд и резко выдыхает. — Я рассказала ему про тебя. Эдвард сразу понял, что ты и был тем человеком, которого он так хотел найти. И по моей просьбе он рассказал всю историю, которую ты только что услышал. Этот человек попросил меня помочь ему встретиться с тобой и объяснить ситуацию. И я согласилась. Да, я до последнего не верила в эту историю, но сейчас все более-менее прояснилось. К тому же, вы оба очень похожи друг на друга. Если бы не некоторые мелкие детали, никто бы и не понял, кто есть кто.
— И как давно ты это узнала?
— Около месяца назад.
— Так ты целый месяц все знала, но молчала и скрывала это от меня?
— Мы решили не навязываться тебе в такой тяжелый момент, когда ты принял решение расстаться с Ракель, а Саймон не давал вам покоя. Я подумала, что лучше тебе узнать обо всем, когда все немножко наладится… И Эдвард согласился ждать.
— А кто-то еще, кроме тебя, знает об этом?
— Нет, я больше никому не говорил, — слабо качает головой Эдвард. — Наталия просила меня молчать — я молчал. До нынешнего момента. Но больше никто не знает о том, что я сейчас вам рассказал.
— Прости меня, Терренс, — с грустью во взгляде извиняется Наталия. — Клянусь, я правда хотела все тебе рассказать. Хотя и переживала, что ты не поверишь мне и посчитаешь меня сумасшедшей.
— И когда же ты собиралась во всем признаваться? — интересуется Терренс.
— Уж точно не сейчас. Я не думала, что встречу тебя именно сейчас, в этом кафе… Мы с Эдвардом не были готовы к этой
