с твоим братом, а на тебя ему было глубоко плевать.
— Не беси меня, ты, лживая стерва, — холодно бросает Эдвард. — А ИНАЧЕ ТЕБЕ БУДЕТ ХУЖЕ!
— Что, неприятно, да? — уставив в глаза Эдварда свой уверенный и презренный взгляд, ехидно усмехается Наталия. — Неприятно знать, что ты не был любимым сыночком? Отец никогда не любил тебя и совсем не переживал, когда ты ушел из дома, будучи несовершеннолетним. А мать ни разу не вспомнила о тебе за те годы, что была вдали от тебя. Весь их мир всегда крутился вокруг Терренса. Он был их желанным ребенком. А тебя они вряд ли когда-нибудь любили. Вот ты и бесишься, что ему досталось все самое лучшее, а у тебя даже своего жилья нет.
— НЕ СМЕЙ ВЫВОДИТЬ МЕНЯ ИЗ СЕБЯ! ИЛИ ТЫ, МРАЗЬ, НАПРАШИВАЕШЬСЯ НА ТО, ЧТОБЫ Я СДЕЛАЛ С ТОБОЙ ЧТО-ТО УЖАСНОЕ?
— ДАВАЙ, ДЕЛАЙ СО МНОЙ ВСЕ ЧТО УГОДНО! — вскрикивает Наталия, разводя руками. — ВПЕРЕД, МАККЛАЙФ! МНЕ УЖЕ НЕЧЕГО ТЕРЯТЬ! Только смотри, как бы тебе потом не пришлось зарывать голову в песок от стыда!
— Я ни за что не пожалею, если проучу такую мерзкую проститутку, как ты! — уставив свои вытаращенные, полные ненависти глаза на тяжело дышащую Наталию, громко восклицает Эдвард. — Если до этого времени не нашелся человек, который промыл бы тебе мозги, ТО ЭТО СДЕЛАЮ Я!
— Да, а что ты мне сделаешь? — буквально убивая Эдварда своим испепеляющим взглядом, грубо интересуется Наталия. — Поднимешь на меня руку, как едва не сделал это однажды? Хотя на большее у тебя не хватит мозгов! Ведь ты можешь только кулаками махать, да проституткой меня обзывать!
— Я не сделал этого, потому что посчитал это бесполезным, — презрительно хмыкает Эдвард, скрестив руки на груди. — Не думаю, что одной пощечиной мне удалось бы вправить тебе твои мозги и пробудить в тебе хоть немного совести.
— А вот я бы с удовольствием ударила тебя по твоему наглому лицу, — низким голосом заявляет Наталия. — Я уже давно об этом мечтаю! С того момента, как ты показал свою гнилую натуру.
— Ну так чего же ты ждешь? — ухмыляется Эдвард и расставляет руки в сторону. — ДАВАЙ, УДАРЬ МЕНЯ! ВОТ Я СТОЮ ПЕРЕД ТОБОЙ! ТЫ МОЖЕШЬ ОСУЩЕСТВИТЬ СВОЮ МЕЧТУ ПРЯМО СЕЙЧАС!
— Ха, чтобы ты потом пришел в бешенство и избил до полусмерти? — сухо бросает Наталия. — Да ты запросто можешь и грохнуть кого-нибудь! Убьешь меня, брата, его невесту или даже свою мать — даже бровью не поведешь! Ибо ты озверел из-за этих чертовых денег и зависти к родному брату.
— Эй… — злостно усмехается Эдвард, и поправляет воротник своей джинсовой куртки. — Неужели ты боишься меня ударить? Ну же, девочка, давай! Ты же так давно об этом мечтала! Или ты на самом деле не такая крутая, какой хочешь быть? Как только надо вести себя, чтобы тебя боялись, ты поджимаешь хвостик и ищешь укрытие. Языком ты работаешь хорошо, но только не по делу. Он служит тебе хорошую службу только тогда, когда ты ублажаешь своих любовников.
— Если ты сейчас не заткнешь свой грязный рот, то я наплюю на все свои страхи и ВРЕЖУ ТЕБЕ СО ВСЕЙ СИЛЫ! МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЕШЬ: ИЗОБЬЕШЬ ДО СМЕРТИ ИЛИ ОТДАШЬ НА РАСТЕРЗАНИЕ СВОЕМУ ДЯДЬКЕ И ЕГО ДРУЖКАМ. ТЫ, МРАЗЬ, ОТВЕТИШЬ МНЕ ЗА ВСЕ СТРАДАНИЯ, КОТОРЫЕ ПРИЧИНИЛ!
— Не будь трусихой, как твоя самая близкая подружка, и врежь мне как следует. Ракель наверняка тоже лишь грозилась избить Терренса, когда у него начались проблемы с неустойчивой психикой. Но она побоялась, что один его удар запросто отправит ее в больницу. Полагаю, она очень хорошо усвоила урок, когда этот псих со всей силы врезал ей по лицу.
— Знаешь, а у моей подруги будет побольше смелости, чем у тебя совести, — уверенно заявляет Наталия, скрестив руки на груди, довольно тяжело дыша и буквально трясясь от злости, что ее сейчас переполняет. — У тебя нет никакого права оскорблять Кэмерон, и я не позволю тебе задевать ее достоинство!
— Достоинство? — громко ухмыляется Эдвард. — Ха, а оно у нее есть? Девушки с достоинством ведут себя соответствующим образом! А всякие потаскухи вроде вас обеих готовы раздвинуть ноги перед любым мужиком ради своих интересов. Ракель трясется над своей карьерой как курица над яйцом. А тебе надо найти богатого мужика, который будет обеспечивать тебя так же, как и твои мамочка с папочкой.
— Следи за языком, козел! — раздраженно вскрикивает Наталия.
— Только не надо убеждать меня в том, что твоя подруга работала на износ ради достижения таких результатов и желания утереть нос всем, кто когда-то оскорблял и унижал ее.
— У тебя нет права судить ее, ибо ты не знаешь, через что ей пришлось пройти. В отличие от тебя она очень трудолюбивая и ответственная девушка, которая не притворяется бедной и несчастной. Она никогда не жаловалась, что у нее нет денег, жилья, одежды и еды с надеждой, что кто-то пожалеет ее и перепишет на нее все свое имущество.
— Боже, и через что же она прошла? Смерть родителей, роман с Терренсом, с которым она изначально начала встречаться под давлением своей семьи, бесконечные ссоры с ним и пощечина, что могла привести их к расставанию? Либо Кэмерон — мазохистка, которой нравится жить в страхе, либо она просто слишком влюблена и не замечает, что рядом с ней находится психически нездоровый человек, который запросто прибьет ее, если она доведет его.
— Это меньшее из того, что она пережила за двадцать пять лет своей жизни. Однако эта девушка заслуживает глубокого уважения за смелость, уверенность и стойкость.
— Мне это не особо интересно… В отличие от того, через что пришлось пройти мне это — ничто! И то, через что прошел тот же Терренс, тоже с этим не сравнится.
— Да, только трудности не превратили Терренса в гнилую крысу и не заставили разучиться любить. А вот ты обозлился на весь мир из-за того, что был предоставлен самому себе. Улица и плохие дружки еще никому не помогли стать хорошим человеком и научиться чувствовать хоть что-то светлое. Уверена, если бы ты жил с матерью, она бы не позволила тебе стать мерзким гадом и мечтал грохнуть всю свою семью.
— Ха, это Терренс-то не крыса? — громко, презренно усмехается Эдвард. — Не смеши меня, Рочестер! Этот псих постоянно ищет повод поорать и помахать! Забыла, в кого он превратился, когда едва не потерял свою любимую Ракель? Наверное, сидел в своей комнате и ревел как девчонка. Молился, чтобы никто не увидел, как
