уже привык, что во всех землях, которые он проходил, борода считалась непременным признаком мужского достоинства, а здесь на тебе — прямой вызов устоявшимся стереотипам.
Позже он узнал, что все здешние целители, были обязаны брить бороды — это считалось сделать так называемую малую жертву Лосу. Принёсший эту добровольную жертву, по версии местных культов, мог рассчитывать на то, что божество будет открывать ему тайные знания и помогать в его работе.
Откинув полог, Сергей выбрался из шатра и встретил прибывшего вежливым поклоном, тот остановился шагов за пять от него и хмуро произнёс.
— Я целитель Рехат. Это вы вчера прибыли?
— Да уважаемый это мы?
— Пускай твоя женщина выйдет из палатки — потребовал он.
Тифа быстро вылезла из палатки и встала рядом с Сергеем. Целитель внимательно оглядел их лица.
— Так на лицах пятен нет, теперь я хочу посмотреть, нет ли пятен у вас на груди.
Никитин послушно снял рубаху, Тифа глядя на него, приспустила с плеч своё платье. Целитель немного замешкался, разглядывая Тифу, потом махнул рукой — мол, всё достаточно.
— Значит так, пятен у вас сейчас нет. Сейчас нету. — добавил он. — Через три дня я вновь наведаюсь к вам, и если их не будет, я разрешу вам перейти на ту сторону.
— Благодарю вас уважаемый — поклонился ему Сергей и, достав из кармана золотую монету, протянул Рехату, тот не стал отказываться.
Вытащив из котомки глиняную чашку, он положил туда монету, облил её уксусом и с довольным видом положил её в карман. После этого настроение у местного эскулапа сразу улучшилось и он, уже доброжелательно распрощался с ними, пообещав быть через три дня.
Потянулись дни карантина, такие же медленные и неторопливые как вода в здешней реке. Часовые за частоколом лениво наблюдали за ними, пару раз, за это время, появлялся уже знакомый им офицер. Сергей и Тифа много времени проводили у реки, держась подальше от поста солдат. Сергей, сделав себе удочку и вечерами удил рыбу. Клевало неплохо.
За его успехами на этом поприще в такие моменты, с другого берега наблюдало много народу. Некоторые пытались с ним, было заговорить, но солдаты быстро пресекали все попытки общения. Землянин так и не смог понять, зачем это они делают. Позже ему объяснили, что по местным представления о природе болезни, она иногда передавалась посредством голоса больного.
Больше ничего интересного здесь не происходило. Кроме их двоих, из заражённых областей, больше никто не выходил. Никитин, терпеливо ждал, когда закончатся дни карантина и, частенько медитировал, пугая Тифу своей неподвижностью и безжизненностью.
Женщина никак не могла привыкнуть к этому и время от времени трогала его ладонью, что бы убедится, что он не умер, отвлекая его при этом.
Землянину никак не удавалось убедить ее, что бы она, не трогала его и не выводила из этого состояния, особенно на начальных этапах погружения в транс.
— Зачем ты это делаешь? — жаловалась она ему — А вдруг ты умрёшь, и что я буду делать одна. Да и зачем тебе это, когда я с тобой, или я тебе уже разонравилась?
— Ага, разонравилась, вон, сколько женщин на меня заглядываются!
— Да я им сейчас… — она осёклась. — Опять твои глупые шутки! Ну что ты за мужик такой!
Тифа яростно набросилась на него, Никитин со смехом отбивался, спустя некоторое время они вновь мирились известным с незапамятных времён способом, и вновь тело Тифы трепетало в его руках. Так прошло три дня.
Наконец на третий день появился Рехат, осмотрев их, он удовлетворённо кивнул головой и констатировал, что они здоровы. Получив, за труды, от Никитина золотую монету, на этот раз он не стал плескать на неё уксусом, и велел им собираться.
Никитин и Тифа начали торопливо собирать свои вещи. Они споро в две руки собрали палатку и засунули её в мешок, Сергей закинул палатку поверх своёй подстилки. Целитель терпеливо ждал неподалёку, пока они будут готовы.
Тифа перекинула через плечо их одеяла и, все трое зашагали к частоколу. Солдаты при их приближении отодвинули в сторону часть частокола, и впустил их вовнутрь. Никитин, обвешанный как ишак недавно приобретённым имуществом, с трудом пролез в отверстие, вслед за ним скользнула Тифа, целитель замыкал их шествие. Солдаты подбадривали их, грубоватыми шутками.
Никитин вынул из кармана золотой и со словами:
— Выпейте за наше здоровье ребята. — кинул его солдатам.
Служивые радостно загомонили, один из них с повадками сержанта ловко поймал монету в воздухе и довольно оскалился. Под их приветственные крики, Никитин двинулся по слегка раскачивающемуся под его ногами мосту. За мостом располагался военный лагерь с многочисленными, стоящими как попало разномастными палатками.
Тут и там бродили солдаты, бросая в их сторону любопытные взгляды. В нескольких местах лагеря горели костры, около которых сидели женщины и дети, рядом с ними вертелось несколько животных похожих на больших котов с фиолетовыми ушами. Никитин и Тина не стали здесь задерживаться и пошли дальше.
Наконец военный лагерь закончился, и они оказались на огромной поляне, людей там было раз в десять больше, чем в военном лагере, здесь тоже горели многочисленные костры, и женщины деловито варили пищу. Вокруг этого лагеря редким кольцом стояло множество больших и малых телег и фургонов. Детвора с визгом носилась взад-вперёд, ловко ныряя под днища повозок.
Заметив их лагерь, казалось, взорвался, Никитин от неожиданности, даже перехватил двумя свой посох, застыв в боевой стойке. Только спустя несколько мгновений, он разобрался в происходящем.
Все звали их к своему костру! Мужчины и женщины энергично махали руками, стараясь своими криками и ужимками привлечь его внимание. Никитин растерянно оглядывался, не зная кому отдать предпочтение.
Неподалёку от него энергично махал руками, человек с огромным носом, зовя его к себе, Сергей, оглядевшись вокруг, отдал предпочтение ему и не прогадал. Вернее не ему, в костру, где на вертеле жарилась половина туши барана, распространяя вокруг дразнящие запахи.
Человек радостно похлопал ему по плечу и тут же унёсся в фургон, откуда тут же вылетел с кипой одеялами и стал сноровисто стелить их возле костра.
Никитин снял рюкзак и палатку, взял одно из одеял и, сложив его в несколько раз на манер тюфячка сел на него. Тифа стояла рядом, не зная, что ей делать, Никитин похлопал рукой по одеялу рядом с собой. Носатый скривился, он был явно недоволен этим и хотел, было видно, что-то сказать, но промолчал.
Тифа воспользовалась их собственными одеялами и уютно устроилась на них, их радушный хозяин вновь сел на
