на себе отломанные ветки и россыпь жухлой листвы. Четыре «труперса» спустились по песчаному обрыву и вошли в реку по колено. Вода шумно разбивалась о крепкий доспех, но ни один из воинов даже не шелохнулся. Они крепко держали плот до тех пор, пока Дрюня — а он залезал последним — не уселся в позе лотоса рядом с нами.
Плот был сбит «на отлично». Этот кусок бревенчатого забора мог бы разместить на себе еще человек пять и наши ноги даже бы не намокли. Возможно, я даже смогу поспать. Мой организм… вернее организм Инги за последние сутки вдоволь настрадался. Голода или жажды я не испытывал, но руки и ноги были ватными, а разум девчонки был на столько слаб, что мне даже не нужно было прикладывать дополнительных усилий для его усмирения. Я сжал кулак — он был мягче скисшего помидора.
Плот позволял вытянуться на спине в полный рост, чем я незамедлительно и воспользовался. Как же я заебался. Дико не хватало сигареты, хоть что нить пыхнуть, лишь бы не навоз. Возможно, потом, когда всё закончится. Когда Дрюня вернёт себе власть, а я смогу укротить взбесившийся внутри меня гнев.
Я смотрел на голубое небо. Оно медленно тускнело, редкие облака окрасились багровым и казалось, что над головой натянули рабицу из раскалённого металла. Пройдёт немного времени — небо остынет, почернеет и там, в глубине бесконечности заблестят звёзды. Но считать я их не буду.
Я закрыл глаза.
Я не видел, как наш плот стартанул в путешествие. Я не видел, как Дрюня отдавал команды своим воякам. Я не видел, как Рыжая, расположившись рядом со мной, вытянула ноги и громко зевнула. Наверняка, она тоже решила поспать, набраться сил. По правде говоря, я волновался. Жизнь, полная приключений и путешествий быстро расшатывает психику. Заёбывало всё. Холодный капли воды брызгали в лицо. Рыжая постоянно пиналась. Дрюня распевал неразборчивые песни.
Мой друг не спал всю ночь. В минуты коротких пробуждений я открывал глаза и видел в свете луны сидящего со сложенными ногами воина, распевающего в пол голоса, почти шёпотом песни. Его плейлист был бесконечен. Если бы мы плыли неделю — повторов бы не было. Да, музыка всегда была с ним. Постоянно. Он не расставался с плеером, даже когда шёл мыться. В его грязной квартирке всегда играл магнитофон, доводя соседей до белой ручки. Час ночи, два, три — в дверь стучали соседи, но мы даже и не думали останавливаться. Музыка — эмоции. И как можно себя лишить полного потока эйфории, когда с тобой пару сочных тёлок, сигареты, пивас и охуенный музон? Правильно блядь. Никак!
Идите все в жопу!
Идите нахуй!
Я не готов себя лишать удовольствия из-за вашей неспособности сконцентрироваться и спокойно заснуть!
Мне приходилось засыпать на детской кроватки в комнате одного из многочисленных уничтоженных снарядом дома. Под канонаду орудий и ответного огня я засыпал. Закрывал глаза, и моя психика вмиг утягивала меня на самое дно моего разуму, подальше от всех кошмаров и ужасов, творившихся вокруг меня. Может быть, музыка утягивала Дрюню на его дно спокойствия, туда, где он обычный человек, а не огромный воин в гнойном доспехе.
Когда солнце ударило ослепительной вспышкой сквозь веки, я обрадовался, что нас всех не утянуло на дно. Пробуждение оказалось непривычно лёгким. Поток мыслей растекался в сознании ровными струйками, больше не было скомканного клубка из раздумий и фантазий. Я сжал кулак — твёрже камня.
— Сколько нам еще плыть? — спросил Дрюня.
Хороший вопрос. Пришлось честно ответить.
— Без понятия. В прошлый раз меня выловили. Но есть и хорошие новости.
Окружающий нас лес был живым; зелень на ветках, щебетания птиц. А воздух! От каждого вдоха голова пускалась в пьяный вальс. Кардинальные изменения ландшафта заметили все.
— Как думаете, — очнулась Рыжая, чуть протерев глаза, — если мы поплывём дальше, куда река нас выведет?
Дрюня пожал плечами.
— Так далеко я не путешествовал, — сказал он. — Но никогда не поздно начать.
— Когда всё закончится, — Рыжая ладонью зачерпнула воды, омыла лицо, — я хотела бы доплыть до конца, всегда было интересно что там, за горизонтом.
— Обязательно! — Дрюня был решительно настроен. — Но пока надо решить, когда сходить. А то можем и за горизонт уплыть. Червяк! Решай давай, твой план.
По части важных решений я никогда не испытывал проблем. И сейчас был готов с лёгкость высадить наш отряд на незнакомую землю. Песчаный берег — мой ориентир. Да, шансы, что таких берегов сотни — велики, но мы рискнём, ухватимся за первый попавшийся.
Да тут даже хвататься не пришлось. Вероятность оказалась сто процентная.
Когда показался песчаный берег, я тут же скомандовал Дрюне направить плот на него. Сомнений не было. Никто не дрогнул. Все увидели мелкого пацанёнка, ловившего рыбу. Он так и остался стоять на месте, когда мы вышли на берег. Мы были подобно Конкистадорам, вышедшим из моря на песчаные берега новой земли к разинутым рты дикарям.
— У тебя клюёт! — Дрюня прыгнул к парнишке и вырвал из обмякших ладоней удочку. — Бляха! Сорвалась…
Паренька я сразу узнал. Отто. Надеюсь, наше появление не скажется на его рассудке. И вроде, не всё так плохо. Любой взрослый человек при виде Дрюни испустит дух от сковавшего сердце ужаса, но дети всё видят иначе.
— Кто вы? — спросил Отто.
Смелый парень! Я вышел вперёд.
— Отто, привет! Узнал меня?
Моя речь и движения были максимально спокойны. Напугать ребёнка или смутить я не хотел. Я вытянул руки вперёд, и только потом заметил, что взгляд Отто к ним и был прикован.
— Нет, — мотнул паренёк головой.
— Ты посмотри мне в лицо.
— Нет. Я боюсь смотреть вам в глаза.
Рыжая с Дрюней обступили парня, от чего тот зажмурился и сжался.
— Отто, посмотри на меня.
— Нет…
Я не выдержал.
— Отто! — гаркнул я. Его упрямство быстро меня выводило. — Это я! Инга. Не бойся нас.
Мальчик в льняной рубахе и драных штанишках держался молодцом, но мой взгляд улавливал еле заметные подергивания его тела. Босые ноги утопали в раскалённом песке, а парень даже не пискнул. В повисшей тишине он решился, поднял глаза. Вначале он растерянно изучал меня, а когда признал во мне Ингу, вдруг взревел:
— Инга! Что с тобой случилось?
— Ничего страшного не случилось. Это костюм такой.
— У тебя
