легенду он сочинил давно, это чувствовалось в ровности его повествования.
— Я догадываюсь о том, — продолжил он, — что ты в курсе о моей способности обращать людей в себе подобного.
— Да, я изучал это явление. Видел твои творения! — вдруг взревел старик. — Они лежали у меня на столах, а в соседних кабинетах лежали трупы жителей нашей деревни!
— Я защищался! Превратил случайного прохожего в себе подобного и подкинул его шайке Бориса.
— Ты принёс в жертву невинного… Они выпотрошили его на площади, сняли кожу… Ты…
Разгневанный старик впился крючковатыми пальцами в деревянные подлокотники, попытался выскочить из стула, но сумел лишь оторвать зад, после чего плюхнулся обратно на кожаную обивку.
— Эдгарс, я вынужден был выживать. Я не мог раскрыться.
— Ты создал армию! Против нас! Наши люди умирали! Те немногие, кого я знал… ты превратил их в монстров…
Дрюня вдруг отскочил от окна и взревел на весь дом:
— Борис со своими дружками убил меня! — Дрюня виновато моргнул. — Вернее, пытался убить меня! Я не мог им противостоять в одиночку.
— И после всего, что произошло, ты наивно полагаешь, что народ вновь будет тебе рукоплескать и скандировать: Великий Андрей?
— Нет. Но власть вновь окажется в моих руках. Можешь не сомневаться.
— Я и не сомневаюсь, но люди… люди озлоблены и напуганы. Сейчас ты здесь, в безопасности и тишине, а там, в Оркестре идёт полным ходом подготовка к великому сражению.
— Мы можем остановить всё.
— Мы? — протянул старик. — Кто мы? Ты привёл сюда свою армию⁈ Ты вздумал всех нас погубить!
Старику хватило сил вырваться из мягких объятий стула. Его тело содрогалось от злости, сжатые в кулаки руки тряслись.
— Эдгарс, нет! — крикнул Дрюня. — Как ты мог подумать обо мне такое! Мы пришли втроём! Пришли к тебе за помощью.
— Вы… — Эдгарс глянул на Рыжую, затем перевёл взгляд на меня. — Инга… Девочка, что он с тобой сделал?
— Ничего плохого, — я с удивлением осмотрел себя. — Он спас мне жизнь.
— Спас? Ты называешь это жизнью… ты… ты стала одной из «кровокожих»?
— Я поймал одну из их отряда, — Дрюня перевел всё внимание на себя. — Мы сумели забрать её способности и передать Инге. Девчонка была при смерти, мне ничего другого не оставалось.
Хромой поступью Эдгарс подошёл ко мне. Его взгляд, его лицо — он был каким-то другим. Каким-то растерянным и подавленным. От старого Эдгарса не осталось ничего. Костюм грязный, весь в пятнах пота и слюней, обувь в пыли. Покрасневшие глаза впились в меня и тут же намокли.
— Инга… — Эдгарс принялся реветь, — Что он с тобой сделал…
— Эдгарс, — я положил руки ему на плечи и принялся трясти, — всё хорошо! Я чувствую себя отлично! Я жива!
— Жива… А что за ужас на твоём плече, — старик вдруг придвинулся ближе и кинул взгляд на срезанное лицо мужчины с серьгой. — Это что? Это же Рудх! Это… это его лицо?
— Да, но так надо…
— Он был предателем! — Дрюня кричал так громко, что все соседи уже обязаны знать все подробности. — Он заслужил смерть!
— Вы обезумили… — прошептал старик и рухнул обратно в кресло.
Дрюня подошёл к креслу. Покрытые гнойной коркой пальцы с хрустом впились в подлокотники. Чёрная тень накрыла старика.
— Обезумел Борис! — крикнул Дрюня. — И ты это прекрасно знаешь! И ты прекрасно понимаешь, что его правление необходимо остановить. Пришло время поставить жирную точку.
Слушая Дрюню, Эдгарс безмолвно хлопал ресницами. Он молчал. Тяжело дышал, вынужденно вдыхая едкий газ, медленно заполняющий всё свободное пространство уютного домика. На нас с Рыжей старик не обращал внимания. Вслушивался в каждое слово. И, судя по всему, старик начал что-то понимать. Здравая мысль сверкнула яркой звездочкой на его мрачном небе сознания.
— И как… — прохрипел старик, — … как вы хотите…
Он замолк, проглотил слюну.
— Мы втроём отправимся к Борису, — сказал Дрюня. — И ты пойдёшь с нами.
— Нет! — вспыхнул стрик. — Это самоубийство!
— Борис мне доверяет, — Рыжая подошла к Эдгарсу. — Мне он поверит.
— А как быть с остальными? — спросил старик.
Лисья улыбка растянула лицо Рыжей, она перевела взгляд на меня и сказала:
— Мы приведём Ингу под конвоем. Отдадим «предательницу» Борису.
— Меня пугает ваш план! А… а как мы представим тебя, Андрей?
Дрюня указал пальцем на срезанное лицо на моём плече.
— Я надену это.
— Это какой-то кошмар, — Эдгарс опустил голову и начал усиленно растирать виски.
Старик мучительно размышлял, приваривая не только услышанное, но и увиденное. Иногда он поднимал голову и окидывал нас взглядом, словно не веря своим глазам, словно надеялся, что мы — это какой-то кошмарный сон и вот-вот он проснётся, — а вокруг никого. Но мы продолжали стоять возле его кресла, вдыхали окружающий жаркий воздух, источали вонь и напряжение, повисшее над седой головой смертельным грузом, который может обрушиться на дряблое тело в любую секунду и переломать все кости. Старика можно понять. В таком почётном возрасте единственное желание — сидеть в кресле с крепкой сигарой, читать газетку или уткнуться в телевизор и не замечать окружающий мир с его тупыми проблемами. Старость в спокойную радость. Но не для Эдгарса. У этого пердуна молодость так и жжётся в старом заду.
Эдгарс вдруг вылетел из стула:
— Я помогу вам! Да и другого варианта у меня нет…
— Вот теперь я узнаю своего старого друга!
Дрюня раскинул руки и принял в свои объятия Эдгарса. Старик даже не сопротивлялся. Бурлящий радостью он с удовольствием прильнул к Дрюне и обхватил массивную спину руками. Какая трогательная сцена, бля!
— Я с вами не смогу пойти, — расстроенный взгляд старика обрушился на пол.
— Почему?
— Борис обвиняет меня в предательстве. Мол я напал на него, но я ничего не помню. У меня как будто было помешательство. Я пришёл к своему старому другу, и уже через мгновение валяюсь на полу. Но как оказалось, за это мгновение я успел смотаться в Оркестр, напасть на Бориса, да еще и вернуться. Старость берёт своё.
Конечно-конечно, старость. Она самая.
— Нам нужны лошади. Я помню твоё пристрастие к лошадям, но во
