Машина запикала. CODIS[117] выдала нулевой результат. Вообще ничего.
— Значит, мы никак не можем выяснить, кто это такой? — спросил Миллер, уже зная ответ на свой вопрос.
— Ты знал это еще до того, как набрал мой номер, — ответила она. — Ты знал, что это будет тупик.
Миллер промолчал.
— Почему? — спросила она.
Миллер посмотрел на Мэрилин.
— Боже, Мэрилин, я не знаю! Из-за того, что случилось раньше. Потому что ты, казалось, понимала мои чувства, когда меня хотели распять за то, что произошло с Томасом и той проституткой.
Хэммингз промолчала. Она стянула перчатки и швырнула их в бак для мусора. Потом подошла и села рядом. Она взяла Миллера за руку и, когда он повернулся, взглянула ему в глаза. Миллеру стало неловко. Он знал, какой сейчас последует вопрос.
— Она была просто проституткой?
Миллер закрыл глаза.
— Ответь на вопрос, Роберт. Она была просто проституткой или было что-то еще?
— Она была просто проституткой, — ответил Миллер.
— Ты когда-нибудь…
— Что? Спал ли я с ней? Трахал ли я ее?
— Не злись. Ты попал в ту историю не из-за меня. Не надо срывать злость…
— Извини, — перебил ее Миллер. — Мне очень жаль. Вся эта история злит меня. Ты права. Дело не в тебе. Черт, я схожу с ума!
Он отпустил ладонь Мэрилин и встал. Сделав несколько шагов, он повернулся к ней.
— Не знаю, почему я впутал тебя, — признался он.
Мэрилин улыбнулась.
— Я уже взрослая девочка, — сказала она. — Если надо, я могу сказать «нет».
— Тогда почему ты согласилась? Почему не отказалась и не осталась в стороне от всего этого? Это опасно. Происходит что-то, из-за чего умирают люди. По всей видимости, тот, кто стоит за этим, не собирается останавливаться.
Она пожала плечами.
— Что ты хочешь, чтобы я ответила? Что я сделала это ради тебя? Что меня интересовало не само дело, а ты? Что я думала, что это дело позволит нам больше времени проводить вместе? Если ты думаешь так, то ошибаешься, Роберт. Дело не только в тебе.
— Я этого не говорил…
— Позволь мне закончить, хорошо?
Миллер кивнул.
— Дело не только в тебе. Дело в том, что я с трудом понимаю. Я знаю об этой истории немного. Ты думаешь, что я не сочувствую тебе? Что я не испытываю сострадания к человеку, попавшему в беду? Я такой же человек, как и все. Ты пришел ко мне и попросил помощи. Я увидела человека, которого перемололи жернова отдела внутренних расследований и газетных статей. Человека, который пытался выполнять свою работу хорошо, а его смешали с дерьмом из-за какого-то сутенера и шлюхи. Поэтому я решила, что ему надо помочь. Я решила, что ты человек, который пытается сделать мир лучше, и моральная поддержка тебе не помешает. Вот и все. Не более того. Если хочешь притягивать к себе неприятности, притягивай. Возможно, что-то в людях вроде меня заставляет нас помогать таким людям, как ты. Возможно, мне кажется, что у тебя такие неприятности, что, если не помочь, ты погибнешь.
— Вероятно, так и есть, — сказал Миллер.
И хотя он не пытался пошутить, Хэммингз улыбнулась.
— Договорились, я проведу вскрытие. Я их лучший специалист и сделаю все строго по инструкции.
— Спасибо. Приятно слышать.
— Так что ты собираешься делать? — спросила она. — Будешь и дальше гнуть свою линию, пока кто-нибудь не узнает об этом трупе и не начнет угрожать тебе увольнением?
— Не знаю, — ответил он.
Мэрилин поднялась со стула и встала перед ним. Хотя она была ниже Миллера на добрых двадцать сантиметров, но обладала достаточной силой духа, чтобы казалось, что она смотрит на него сверху вниз.
— Завтра я проведу полное вскрытие, — сказала она. — Сомневаюсь, что смогу сказать что-то конкретное об этом парне. Его ДНК нет в нашей системе. Отпечатки пальцев взять не получится. Возможно, что-то было в машине.
— В машине ничего не было. Я не знаю… Я подвезу тебя домой. Ты не против?
— Я на машине. Не думаю, что будет хорошей идеей обсуждать что-то помимо работы, пока эта история не закончится. Так мне кажется, и я не думаю, что изменю свою точку зрения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я понимаю, — сказал Миллер. — Я хотел, чтобы все было иначе, но я понимаю.
— Тогда ступай, — велела она. — Возвращайся тем же путем, каким пришел. Ни с кем не разговаривай. Я приберу здесь, положу нашего гостя в холодильник и, если завтра ничего нового не выясню, отошлю тебе отчет, ладно?
— Спасибо, — поблагодарил Миллер и протянул руку. — Я бы тебя обнял, но не думаю, что тебе этого хочется.
Мэрилин пожала ему руку.
— До свидания, детектив Миллер, и удачи.
— Я не верю в удачу, — ответил Миллер.
Она кивнула в сторону металлического стола.
— По всей видимости, он тоже не верил.
Глава 54
В час ночи в воскресенье, девятнадцатого ноября, когда Роберт Миллер вернулся домой, у него не было сил даже разуться. Он вспомнил ночь, когда шел по Коламбия-стрит и размышлял. Уже тогда он чувствовал, что смерть Кэтрин Шеридан была не просто убийством, что в этой истории есть какие-то скрытые мотивы. Это не была ярость или ревность, это не было похоже на работу взбешенного социопата. Все было выполнено с четким расчетом. Прошло восемь дней. Все перевернулось с ног на голову. После Кэтрин Шеридан начался настоящий ужас. Кэтрин Шеридан послужила вступлением в совершенно другой мир.
Миллер держал в руке лист бумаги. Инициалы и даты, словно перекличка мертвецов. Казалось, что каждый, кто прикасался к этому, погибал.
На телефоне было два пропущенных звонка от Роса, но Миллер решил не перезванивать. Рос не заслуживал такого. У него была Аманда и дети. У Роса была жизнь, которая чего-то стоила. А что было у Миллера? У него была мертвая проститутка, мертвый сутенер, помощник коронера, которая хотела, чтобы они общались только по работе. Еще в его жизни была чета старых евреев, которые хотели, чтобы он лучше ел и меньше работал. У него была съемная квартира, листок бумаги и ощущение поражения.
А еще у него был Джон Роби. Точнее говоря, он был у Джона Роби.
«Мы связаны общими секретами».
В какой-то момент Миллер решил, что так говорил Роби, но потом сообразил, что это бессмыслица. Роби много говорил, но так ничего и не рассказал. Роби дал ему все, что надо было знать, но в такой форме, что это невозможно было понять.
Миллер попытался вспомнить каждое слово, каждое заявление Роби, каждый скрытый вопрос и недосказанный ответ. Этот человек продумал все. В этом Миллер был уверен.
Кем же был человек в багажнике? Ленточным Убийцей или очередной жертвой? Его убил Роби, или это была еще одна жертва, которая могла бы пополнить список Кэтрин Шеридан? И снова он задался вопросом о причинах их казни. Они что-то сотворили? Конечно, все они не могли быть частью одного преступления.
Миллер сел и принялся стаскивать ботинки, не развязывая шнурков. Он отшвырнул их и пожалел, что у него нечего выпить. Он бы не отказался от банки пива или стакана виски — чего угодно, что могло бы заглушить невеселые размышления. Мир был безжалостен с ним. Ничто не указывало на возможное решение. Если будет проводиться расследование, он им заниматься не будет. Им займется Килларни. Гость из ФБР, специалист по серийным убийцам, человек, который знал все, однако пришел на вечеринку без подарка. Что он говорил? Он сказал, что им будет очень сложно поймать человека, который все это совершил. Все его формулировки были туманны и неясны.
Что связывало жертвы? Были ли они замешаны в чем-то, что делало их опасными для кого-то? Какой может быть мотив для убийства тридцати-сорока человек?
Миллер снова потянулся за листом бумаги. Этот листок был отражением большего ужаса, чем он мог себе представить прежде. Инициалы и даты убийств, их десятки… Ему казалось сомнительным, что все эти люди были устранены по одной причине. Но подобные вещи происходили и ранее. Смерть шестидесяти четырех важных свидетелей убийства Джека Кеннеди. Автокатастрофы. Падения с высоты. Самоубийства. Сердечные приступы. Все они ушли из жизни в течение полутора лет после преступления в Далласе.
