– То есть вы исключаете возможность того, что все эти игры с миром и этими тремя карликовыми горе-государствами лишь дымовая завеса, призванная усыпить нашу бдительность, пока Германия перебрасывает дивизии на Восток?
Министр иностранных дел нахмурился. Помолчав, он все ж таки ответил:
– Если рассматривать вопрос непредвзято, то, разумеется, никто ничего в данной ситуации гарантировать не может. Но, во-первых, представляется, что переброска такой массы войск, которая необходима для массированного удара где-нибудь на участке нашего Северного фронта, вряд ли осталась бы незамеченной военной разведкой нашей армии или разведкой войск союзников. А во-вторых, я, конечно, не военный, но мне кажется слишком уж большой натяжкой такое предположение, ведь сейчас Германия буквально в одном шаге от решительной победы, которая позволит выбить Францию из войны и опрокинуть британцев в море. Переброска же войск на наш фронт позволит «Единой Франции» прийти в себя, окрепнуть, да и британцы вполне могут к тому времени разобраться с Ирландией, а значит, смогут вновь держать в Европе достаточную группировку. И это если еще Америка не вступит в войну, что совершенно не очевидно в данной ситуации. Особенно с учетом повторного предостережения Германии из Вашингтона о недопустимости начала активных боевых действий. И потом, чего немцы добьются, перебросив войска на Восток? Смогут прорвать русский фронт? Возможно. Но Россия огромна, сил, чтобы выбить нашу империю из войны одним мощным ударом, у немцев нет, а значит, война вновь затянется на неопределенный срок, что крайне невыгодно для истощенной германской экономики. Да и союзники крайне ненадежны. Так что полагаю, что германцы крепко увязли во Франции, ваше величество!
– Вы что скажете, Федор Федорович?
Министр обороны встал и склонил голову:
– Я согласен с господином Свербеевым, государь. Можно допустить, что наша разведка проморгала переброску войск с Западного фронта. Можно также предположить, что те же британцы, получив такие сведения от своей разведки, предпочтут не ставить нас пока в известность, давая немцам возможность убрать с их участка фронта как можно больше дивизий. Но стратегически я не вижу никакой логики в такой переброске войск. Победа практически в кармане у немцев. По крайней мере победа во Франции. Зачем им ее упускать? Тем более что если Германии каким-то образом удастся воплотить в жизнь проекты трех псевдогосударств, то рейх окажется защищен от Франции и Британии поясом третьих стран. Полностью послушных государств с полностью марионеточными правительствами.
– А что, Сергей Николаевич, в этих всяких Бургундиях действительно сепаратистские настроения?
– На это нет однозначного ответа, государь. Сепаратистские настроения есть в любом государстве, особенно на периферии больших держав. Франция говорит на множестве региональных языков, и память о былой державности еще витает в романтических головах, пусть и прошло с тех пор много столетий. Ситуация в России вам известна, а во Франции она ничуть не лучше. Главное, что сама Франция переживает тяжелые времена и находится на грани военного поражения и капитуляции. А это чревато унизительными условиями мира, непосильной контрибуцией, гиперинфляцией и прочими прелестями. Ситуация в Британии также тяжелая. На этом фоне в немалое количество голов может прийти мысль, что лучше уж держать сторону победителя, которым, как многим представляется уже очевидным, станет Германия.
– И все же меня смущает отсутствие реального продвижения вперед немецких войск. Как-то странно это все. Ради чего было ломать всю эту комедию с Бургундиями, если не было намерения сразу же ввести войска на эти территории?
– Смею предположить, государь, что в самой Германии нет единства. Одни хотят, как говорится, журавля в небе, а другие с опаской смотрят вокруг и предлагают ограничиться синицей в руках.
– Допустим. А Бургундия с Пикардией – это журавль или синица?
– Полагаю, что журавль. Занять их войсками несложно, но вот удержать! К тому же можно в итоге получить войну с США.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Позволю себе возразить уважаемому господину Свербееву, ваше величество!
Киваю.
– Слушаю вас, Федор Федорович.
– Государь! Если предположить, что новоявленные государственные образования действительно возникнут не только на бумаге, то Германия в перспективе может получить дополнительные силы в виде армий этих так называемых государств. И пусть их боеспособность будет низкой, но полицейские функции они вполне могут выполнять. Достаточно посмотреть на успешные действия наших итальянских союзников. В сущности, в настоящее время рейху необходимы поставки сырья и продовольствия из Франции. И безразлично, кто там командует этими комическими державами, лишь бы эшелоны шли в Германию с завидной регулярностью и наполнением. Что же касается США, то где еще та Америка? Если сбросить британцев в Ла-Манш, то американцы ничего сделать не сумеют. Смею полагать, что и Окситания немцам не так важна, и с учетом недостатка сил они, скорее всего, закроют глаза на русско-итальянскую полицейскую миссию.
– Вот в этом, генерал, я не был бы столь уверен. Окситания – житница Франции. И как бы плохи ни были там дела, но продовольствия там всяко больше, чем в Пикардии. Да и не следует забывать о том, что есть еще силы «Единой Франции». Пусть их мало, но они также могут бросить свою козырную карту на общий стол событий.
ПОСЛАНИЕ КОРОЛЮ ИТАЛИИ
ВИКТОРУ ЭММАНУИЛУ III.
11 (24) июня 1917 года
Дорогой Виктор!
События последних дней заставляют меня настоятельно просить Италию ускорить отправку любых сил в Окситанию. Совершенно очевидным представляется полное обрушение французского фронта на западном театре военных действий. Фактически фронт открыт, и, вероятнее всего, германцы не встретят там никакого отпора в случае начала решительного наступления. Более того, в нынешнем положении германская армия может выдвигаться вперед буквально маршевыми колоннами, совершенно не опасаясь серьезного сопротивления.
Так называемый «мир в Компьене» формально обозначил сферу территориальных притязаний Германии. Однако будет в высшей мере неосмотрительно полагать, что на этих рубежах немцы остановятся. Только полный разгром Франции и устранение ее как серьезного игрока может устроить берлинских стратегов. Высвобождение же, в результате обрушения фронта на западе, множества германских дивизий создаст серьезную угрозу безопасности и интересам наших держав.
Поэтому всяческая поддержка генерала Петена и «Единой Франции» полностью отвечает коренным интересам наших стран. Ввиду особенностей географического положения, Россия не может оказать достаточную военно-полицейскую поддержку Петену, кроме задействования сил двух пехотных бригад Русского экспедиционного корпуса. Великобритания же, связанная событиями в Ирландии, вряд ли сможет двинуть свои части с севера Франции. Посему на юге основная поддержка может быть оказана именно Италией. Россия же, со своей стороны, обеспечит «утечку» информации о готовности в ближайшее время начать наступления в Галиции и на Кавказском театре военных действий. Смею полагать, что такие сведения должны обеспокоить Вену и Берлин, что умерит их аппетиты во Франции и заставит держать дополнительные силы на русском фронте.
Однако, вне всякого сомнения, главную роль должно сыграть скорейшее умиротворение в Окситании и недопущение овладения житницей Франции германской армией. Не дать Германии важнейшие ресурсы, в первую очередь ресурсы продовольственные, вот наша стратегическая задача, от которой зависит исход этой кампании. Только овладение Окситанией, только соединение с Белой армией Петена и установление сплошной линии фронта от Швейцарии до Ла-Манша дадут нам перспективу решительной победы. Пусть даже эта линия будет пока восстановлена на западных административных границах регионов Бургундия, Шампань и Пикардия.
В настоящее время мои дипломаты ведут переговоры о возможном участии в умиротворении Окситании также силами Испанского королевства. Но пока у меня нет уверенности в быстром и благоприятном для нас исходе переговоров. Если у тебя, со своей стороны, есть возможность повлиять на позицию Мадрида, то от всей души призываю тебя это сделать.
