Также очень прошу тебя ускорить отправку любых сил во Францию, в том числе и отрядов полиции и карабинеров. На карту поставлена не только судьба этой страны, но и итог всей войны, а значит, и положение наших держав после ее окончания.
С наилучшими пожеланиями и верой в совместное будущее наших держав и домов.
Прими и проч.
Михаил
Марфино, 11 (24) июня 1917 года
МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ.
ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО».
12 (25) июня 1917 года
– Работнички!
Последнее слово прозвучало как грязное ругательство. Выстроившиеся в ряд силовики стояли навытяжку и ели глазами начальство в моем лице. Возразить им было нечего, даже если бы они посмели спорить с самим самодержцем. Произошедшее бросало тень на каждое из их ведомств, ибо это было отнюдь не рядовое происшествие, а событие, которое вполне может потрясти основы империи, особенно с учетом того, насколько зыбким было установившееся в России равновесие.
– Каким образом главком сухопутных войск передвигался без охраны?!!
Министр обороны кашлянул в кулак и попытался оправдаться:
– Ваше императорское величество! По приезде в Тифлис главком сухопутных войск великий князь Николай Николаевич отправился наносить визиты. Это были частные визиты, и он отпустил конвой.
– Вы о чем сейчас говорите?! Вы представляете себе ситуацию, при которой генерал Климович снимет охрану высочайшей особы на основании моего самодурственного повеления?!!
Палицын на секунду запнулся, видимо представив себе эту ситуацию, а затем оповестил мир:
– Нет, государь!!!
– Генерал, у вас главком сухопутных войск отправился с инспекционной поездкой на кавказский театр военных действий. Впереди летняя кампания и наступление. Идет война! Я понимаю, что Тифлис не линия фронта, но я не могу понять, как он остался без охранения?!!
– Виноват!
Перевожу взгляд на Курлова.
– Вы, милостивый государь Павел Григорьевич, призваны бороться со всяким революционным инакомыслием, тем более с террористической угрозой внутри нашей благословенной империи. Но что же мы видим??? Какие-то босяки бросают бомбу в автомобиль великого князя! И не где-то там, в Бомбее, а здесь, в России!!! Отдельный корпус жандармов был в курсе визита члена императорской фамилии в Тифлис?
– Так точно, ваше императорское величество!
– И? В чем выразилась ваша осведомленность? Погиб великий князь, его адъютант и его же шофер. И все это в самом центре Тифлиса!!!
– Исполнитель арестован на месте акции и уже дает показания!
– Правда? Очень, очень любопытно, знаете ли! Прискорбно только, что ваши люди проявили чудеса оперативности после взрыва, а не до него!!!
– Виноват, государь! Но смею заметить, что в Тифлисе совсем небольшой штат Отдельного корпуса жандармов и фонды очень ограничены.
– Павел Григорьевич, уж не хотите ли вы оправдаться? Мне ваши оправдания не нужны! Погиб главком сухопутных войск и член императорской фамилии. Смею добавить к этому, личность весьма популярная в войсках и кое-кем рассматривавшаяся в качестве возможного претендента на престол. Вы понимаете, что злые языки скажут, что это я повелел его устранить??? Вы понимаете, в какую трясину мы можем попасть с этой историей? Да еще и на фоне европейских потрясений? Зачем нашей империи вот это все сейчас?
Командующий ОКЖ нашел смелость возразить.
– Государь! Сам факт гибели члена императорской фамилии прискорбен. Вся Россия будет горевать о погибшем достойном сыне России. Но смею утверждать, что в настоящее время нет особой угрозы дестабилизации ситуации. После Кровавой Пасхи и прочих чрезвычайных событий в России и за ее пределами этот прискорбный факт станет лишь эпизодом в ряду других.
– Вот как? Кстати, спасибо, что напомнили, как там следствие по событиям Кровавой Пасхи? Всех уже поймали?
– Следствие по данному делу ведется. Смею полагать, что есть основания приобщить инцидент в Тифлисе к этому расследованию. Судя по протоколам, арестованные на месте покушения и их сообщники прибыли на место из Москвы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Удивленно разглядываю шефа жандармов.
– То есть вы хотите сказать, что покушение было задумано в Москве и боевая группа выехала на место еще до прибытия Николая Николаевича? Так следует вас понимать?
Курлов склонил голову.
– Точно так, ваше величество. Это следует из протокола первичного допроса. В настоящее время арестованные находятся под усиленной охраной в здании дивизиона Отдельного корпуса жандармов в Тифлисе. Идет подготовка к их этапированию в Москву для дальнейшего дознания.
– Так дело не пойдет! Из Гатчины прибыл восстановленный дирижабль «Астра». Выделяю вам его. Отправьте команду для доставки указанных лиц в Москву самым срочным образом! И я очень, подчеркиваю, очень надеюсь, что до столицы эти негодяи доедут в добром здравии. Мне совершенно не нравится ситуация, когда в городах моей благословенной империи в высших должностных лиц кидают бомбы. Тем более, если речь идет о членах императорской фамилии. Страна ждет результатов расследования. Этого и событий Кровавой Пасхи. Это касается всех, господа! И вас, Алексей Тихонович, и вас, Дмитрий Иванович! Имперская Служба безопасности и Министерство внутренних дел, так или иначе, лишились своих руководителей в результате Кровавой Пасхи. Я жду от вас спасения чести мундира!
Ходнев и Васильев склонили головы. А я еще долго распекал силовиков, пытаясь, впрочем, самому себе ответить на вопрос, что сулит мне сброс с доски такой тяжелой фигуры, какой был великий князь Николай Николаевич. С одной стороны, он был моим конкурентом и одним из возможных знамен переворота, благо его популярность среди высшего командования армии все еще была высока, но с другой стороны, и так трусоватый по жизни, дядя был буквально морально раздавлен гибелью брата во время Кровавой Пасхи. Он словно предчувствовал сегодняшнее покушение, многократно подавая мне прошение об отставке. Отпустить я его не мог по политическим соображениям, но жизнь повернулась иначе.
Фигура, ничего реально уже не стоившая, вдруг превращалась в сакральную жертву, которую могут поднять на знаменах все недовольные мной. Ведь далеко не все в элитах поверят в каких-то там босяков-революционеров. Скорее, в то, что монарх в моем лице совсем уж с катушек съехал и занес топор над их головами уже не в качестве кары, а сугубо из самодурства.
И что теперь мне с этим всем делать?
ФРАНЦИЯ.
ФРАНЦУЗСКОЕ ГОСУДАРСТВО. ОРЛЕАН.
13 (26) июня 1917 года
– И как это понимать, граф?
Полковник Игнатьев пожал плечами.
– Что тут сказать, Александр Петрович? Как там говорил Генрих IV? Париж стоит мессы? Судя по всему, Бордо стоит Парижа. Вы сами понимаете, что значит золотой запас Франции. Париж всего лишь город, хоть и символ, а золото есть золото. И кровь войны, и двигатель экономики, и даже в чем-то основа легитимности. Куда большая, чем Париж.
– Если немцы двинут войска вперед, то Париж просто падет к их ногам. Возможно, они даже объявят поддержку Коммуне. И, разумеется, три государства на востоке Франции вполне могут стать реальностью.
Мостовский хмуро глядел на резиденцию Петена. Затем все так же хмуро констатировал:
– Итак, поход на столицу откладывается. Бордо объявлен приоритетной целью. В результате, как мне представляется, первыми в Париж войдут германцы, а вот удастся ли Петену перехватить золотой запас – это очень большой вопрос.
Граф невесело усмехнулся.
– Вы знаете другой вариант? Вы же сами прекрасно понимаете, что все эти буржуа, затаив дыхание, будут следить не за Парижем, а за той горой золота, которая, как сейчас выяснилось, все же попала в руки социалистов. И ладно бы попала, так они наверняка постараются сделать так, чтобы это золото никто никогда не нашел и ни при каких обстоятельствах. Это же словно сокровища графа Монте-Кристо. Да что там Монте-Кристо, все его сокровища сущая безделица по сравнению с тем, что поставлено на кон!
