…Подобрали еще одно место для базы около деревни Тараканиха, но я не успел ничего для этой базы сделать.
…Для лошади купили стог сена у старика из Белой Липы. Сказали, что за сеном придет машина и увезет в воинскую часть, в Великие Луки.
…Многое мешало в работе, но меня выручали Гриша Сомов и Кузин. При их помощи я развернул свою деятельность. Но после всех наших диверсий пошли слухи о появлении военных НКВД, что меня очень встревожило, и мы с Мулиным решили сменить базы. Может, потому появилось НКВД, что два раза прилетал самолет, а может, и не нас вовсе искали, но базы мы сменили.
…Сейчас у нас на вооружении: 5 наганов, 2 пулемета, 4 винтовки, 12 автоматов, тола около 10 килограммов, 6 запалов замедленного действия, 45 гранат, много патронов разного калибра, 2 карты».
Кулинкович отложил исписанный лист в сторону, взял новый, посмотрел на часы - время было к полуночи. Майор с грустью посмотрел на остывший чайник, одиноко маячивший на давно прогоревшей печке, и решительно обмакнул перо в чернила.
Глава десятая. Врача!
17 июня. «Центр» - Волкову. «Довольны ли вы новыми соратниками? Ваши товарищи».
17 июня. Волков - «Центру». «Людей сбросили очень плохо, всех на лес. Николаев разбился, его надо класть в госпиталь. Все в сборе. Волков».
22 июня. Волков - «Центру». «Состояние Николаева тяжелое, в госпиталь его устраивать передумал, боюсь, в бреду подведет и себя и нас. Требуется врачебная помощь, медикаментов у нас нет, лечить нечем. Окажите помощь! Было бы неплохо выслать нам в отряд фельдшера или врача с лекарствами. Волков».
23 июня. «Центр» - Волкову. «Ищем доктора, потерпите. Стараемся оказать помощь. С несчастьем приходится считаться. Желаем Николаеву всего хорошего. Ваши товарищи».
Железников отложил расшифровки радиообмена и поднял глаза на Кулинковича.
- Кажется, пока все идет хорошо. Что с разбившимся капитаном?
- Он в госпитале, в Торопце. Травмы серьезные, пролежит не меньше месяца.
- Пусть лежит, он свое отыграл. Где остальные?
- С Постниковым и Гиренко работают следователи, Мулин дал интересную информацию по курсантам и преподавателям разведшколы. Я присутствовал при допросах, он мне даже как-то приглянулся. Искренний парень, небылиц о том, как попал в плен, не сочинял: да, взяли целым и невредимым, да, можно было пустить себе пулю в лоб, но хотелось жить… Попробуем в работе, посмотрим. Степанов рассказывал, что при задержании Постникова лейтенант вел себя смело, положил этого буйвола на землю еще до того, как подскочили наши. Тот ошалел от неожиданности, а Мулин ему еще в глаз так засветил, что у того до сих пор пол-лица заплывшее.
- Чего это он?
- Постникова подсаживали в подготовленные к отправке группы с целью выяснить настроения, может, кто-то готов пойти с повинной. Он выявлял неблагонадежных, по его докладам несколько человек вернули в лагеря… Среди курсантов ходил слух, что на совести этого бугая смерть одного парня - Александра Ларина. Из Москвы, до войны работал художником-декоратором. Воевал на Волховском фронте, в 42-м попал в плен. В разведшколе в Вано-Нурси сумел устроиться помощником начальника вещевого склада, унтера по фамилии Пухлик…
- Как, как? Пухлик?.. Ха-ха… Пухлик… У нас в гарнизоне, до войны еще… одного офицера так жена ласково называла… А тут фамилия… Ну, ладно, продолжай.
- Так вот этот Ларин сколотил команду из девяти человек и собрался рвануть штаб разведшколы. Видимо, кто-то не удержал язык за зубами, их взяли, отправили в тюрьму городка Веро, а потом расстреляли.
- Да…гибнут хорошие ребята, а ведь никто и не узнает, как головы сложили. Так клеймо «предателя Родины» и будет висеть… Ты черкни там в блокноте фамилию этого художника, может, попадется в руки архив школы или гестапо этого городка, покопаемся, проверим, да хоть родителям документ отправим, что сын за Отечество погиб, а не лизал немцам задницу.
- Думаете, доберемся когда-нибудь до архивов, товарищ генерал?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Доберемся, Кулинкович, доберемся… Мы до них до всех доберемся… Надо врача оттуда выманить. Врачей не так уж и много, это вам не подрывника обучить, врачи на вес золота; нам отправят - другим не достанется, настоящим диверсантам. Пусть дохнут… Мулин не догадывается, кого могут прислать?
- Он назвал одну фамилию, некий Геннадий Ахмедьяни, армянин из Тифлиса, врач-терапевт. До войны служил в пограничной части на западе. Якобы за два дня до нападения Германии на СССР ночью был схвачен немецкими лазутчиками и уведен на территорию Польши. В школе, как говорит Мулин, в эту сказку мало кто верил. Ахмедьяни хвастал, что его дядя эмигрировал из СССР в 1922 году, жил в Берлине, был членом «Армянского националистического комитета». Скорее всего, и он сам сбежал к немцам.
- Значит, может прилететь племянник большого человека в армянской диаспоре Германии? - в раздумье произнес Железников, почуявший аромат возможной разведывательной комбинации.
- Вряд ли. Он уже дослужился до звания капитана РОА и собирался в какой-то национальный легион. Скорее всего, пришлют кого-нибудь попроще. Если вообще пришлют.
- Но мы можем использовать эту ситуацию для передислокации «Бандуры» ближе к линии фронта, в район Великих Лук.
- Да, легенда уже есть, на месте работают наши, готовят базу.
- Наверняка немцы оставили там агентуру. Сколько они сидели в Великих Луках?
- Год с лишним. По нашим данным, большая часть служивших при оккупантах сбежала вместе с ними. Ну, а кого хозяева не взяли, те разбрелись или залегли на дно. Да и органы пошерстил ряды бывших… Вот справки вчера прислали. Комаровский Николай Александрович, работал начальником участка горуправы. В феврале прошлого года умер в тюрьме… Смойле Петр Иванович, при немцах служил начальником жилищного участка. В марте прошлого года умер в тюрьме.
- Что это они за моду взяли в наших тюрьмах умирать?
- Резкая перемена образа жизни, крах иллюзий…
- Ну, а если без философии?
- Нам бы своих бойцов прокормить, обогреть… Соколов Григорий Михайлович, до оккупации работал машинистом паровоза. Пришли немцы - с паровоза слез, подался в полицейские. В апреле прошлого года по решению военного трибунала осужден и расстрелян. Струман Петр Иванович, добровольно пошел на службу старшиной сельской общины. Расстрелян. Денисов Сергей Евменович, заведовал типографией, печатал «Великолукские известия» - оккупационную газетку. Расстрелян. Но даже если в городе остались люди абвера или СД, они не скоро получат задание проверить чистоту «Бандуры», фронт сейчас перейти непросто, а самолетов на такие операции даже немцы не дают. Да и мы будем осторожнее. Степанов уже работает как на вражеской территории: на опушке леса у них оборудован схрон, там «партизанская» одежда, амуниция. Бойцы спецбатальона поддерживают видимость обжитого места в районе стоянки «отряда Волкова», так что врасплох нас инспектор, если появится, не застанет.
- Надо чем-то заинтересовать «Центр». Что там, в Великих Луках, кроме транспортного узла?
- 2-й корпус ПВО под командованием генерал-майора артиллерии Добрянского. Стоит на острове Детлянка. 106-я авиадивизия генерал-майора Демидова. В районе городской водокачки. Эвако-госпиталь 1027, начальник полковник Грушко. Это в поселке Рыканов. Эвако-госпиталь 95, начальник майор Головачев. Разместился на углу улиц Октябрьская и Карла Либкнехта. На заводе Макса Гольца - фронтовой продсклад 2087. На мясокомбинате - фронтовой вещевой склад 1507. Северо-восточнее станции Великие Луки - фронтовой нефтесклад капитана Пожарницкого. Ну, и мелкие подразделения и госпиталя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- ПВО и авиация - как объекты разведки. А вот склад горючки для диверсий в самый раз! - подытожил генерал. - Получим от «Центра» задание - договоримся с Пожарницким, запалим что-нибудь. Но первым делом - врач! Трясите «наших товарищей», пусть поторопятся. Теперь Волков. Они ждут его в «Центре»?
