бутлегера. Если бы Вернон познакомился с ним пораньше, ему бы нашлось вполне приличное занятие. Да, а что там с моим письмом? Не стану утверждать, что одобряю чтение чужих писем; я не особо стесняю себя в эпистолярном жанре, вы ведь знаете, миссис Бридон.
— Но я же понятия не имел, что оно ваше! Просто вчера утром ваш племянник уехал, а поскольку я его упустил, то решил, что неплохо осмотреться в доме, может, удастся найти объяснение пожару и… ну, всякому такому. Увидев письмо от сокрушающейся тетушки, не указавшей свою фамилию, я подумал, не будет чрезмерной нескромностью бросить на него взгляд. И конечно, оно объяснило, почему ваш племянник уехал именно в указанное время.
— Ей-богу, снимите вашу маску непроницаемости, мистер Бридон. Я прекрасно понимаю, к чему вы клоните. Вы хотите сказать, Вернон сообщил вам, что отправился в Мортон приготовить дом, поскольку я должна была приехать с ночевкой. И зная, какой он врун, вы хотели убедиться, что он таки туда доехал. Ну что ж, могу вам доложить, доехал; разумеется, если вы поверите на слово почтенной супружеской паре, живущей в доме и при необходимости ухаживающей за всеми, кто в нем останавливается. Они рассказали мне, что Вернон примчался, запыхавшись, и даже отказался от обеда, сказав, что поест на обратном пути. Он, конечно, велел все для меня приготовить, что было совершенно излишне. Но в то, что Вернон проделал без малого двести миль из желания позаботиться, чтобы мне — именно мне — было удобно, — поверить невозможно. Я понятия не имею, что ему было нужно, но дом он торопливо обежал. Нет, он не подровнял мне простыни на кровати, это я бы заметила. Судя по тому, что вы рассказали, могу заключить: вы подозреваете, будто он приезжал в Мортон припрятать клад с острова Эрран. Ладно, может быть, но если так, то действовал он в спешке и не мог найти по-настоящему надежное место. А ведь он знал, что я приеду, и ему прекрасно известно, что я любопытная старуха, которая повсюду шарит, поскольку ей хочется, чтобы все было в порядке.
— Скажите, а вам известно что-нибудь о его шофере, миссис Уочоуп?
— Не могу себе представить, чтобы у него была такая игрушка, как шофер. Чем бы он платил? Ну а теперь мне в самом деле пора. Я же еду к Летти Кокрейн…
— Но обедаете вы здесь, — уточнила Анджела. — Миссис Макбрейн так старалась. Вас там все равно ждут не раньше чем после обеда.
— Дорогая, вы просто великолепны. Не хотела вам говорить, но я просто умираю с голода; знаете, ведь мы выехали в семь утра. Если бы вы и впрямь кинули мне маковое зернышко, да еще попросили бы хозяев накормить на кухне шофера, я могла бы потом заехать на благотворительную ярмарку в Бирнивуд. Там как раз правит бал Летти Кокрейн, так что все чудесно устраивается. Вы, наверно, как англичанка не посещаете такие места? Здесь это главное развлечение, думаю, вам известно.
— Мы, правда, не собирались, — признала Анджела, — но почему бы и не поехать, если, конечно, Майлзу не захочется непременно убедиться, что мистер Летеби не отправится еще куда-нибудь по делам. О, а вот и мистер Палтни. Мистер Палтни, миссис Уочоуп. А вы примете участие в благотворительной ярмарке, мистер Палтни? Он приехал сюда на рыбалку, миссис Уочоуп, и вчера поймал лосося, так что, думаю, обязательно должен появиться на ярмарке, чтобы принять поздравления всех важных персон, не так ли?
— Если будут разыгрывать призы, можете на меня рассчитывать, — откликнулся мистер Палтни. — Странным образом обожаю это занятие, хотя, сколько помню, ни разу не выиграл ничего существеннее флакончика духов.
— О, такого вы там не найдете, — покачала головой миссис Уочоуп. — Здесь все серьезнее. Туда едут заключать сделки, а не просто для того, чтобы вас ободрали как липку. Какая у вас замечательная кухарка и какой чудесный вид из окна, если бы мне хоть что-нибудь было видно.
Благотворительная ярмарка проходила в сельском клубе, подобающе случаю, хоть и без излишнего усердия украшенном гирляндами. Половина лотков была завалена тем, что Бридон классифицировал как «гнусно бесполезные» предметы — рамки для фотографий, безделушки, каминные экраны и все, что валяется в доме от одной ярмарки до следующей; вторая половина торговала «продуктом». Это, по-видимому, означало, что у вас имелся шанс вернуться домой с головкой сыра или оленьей ногой, купленной по сниженной цене. Никто точно не знал, к чему приурочена ярмарка; она являлась уважительной причиной и приятной возможностью для всех, больших и маленьких, проделать много миль и обсудить последние новости под добротным филантропическим предлогом. Призы не разыгрывали, что было большой удачей, так как мистер Палтни остался дома присматривать за пересекающими мост автомобилями. Что до Бридона, резвость, с какой он изъявил готовность поехать с компанией, озадачила Анджелу, осведомленную о его крайней неприязни к любого рода социальному обременению. У Майлза, однако, имелась цель: кто-нибудь мог что-нибудь знать о том, кто пару недель или месяц назад, до его появления здесь, приезжал в эти края, кто уезжал, а кто-нибудь мог поделиться полезной версией, скажем, о том, кто же все-таки погиб в гараже.
Ему повезло почти сразу же. Леди Летти Кокрейн, сказав речь о том, как она рада видеть столь представительное собрание соседей, воспользовалась этим удачным стечением обстоятельств и в надежде, что никто не уйдет отсюда, не купив чуть больше, чем собирался, принялась обходить зал с огромным и особенно уродливым пледом из шотландки, который разыгрывала в лотерею как принадлежавший потомкам старинной династии скотоводов, о чем поведала Бридону миссис Уочоуп. Возможно, заметив, что нового гостя зрелище коробит, леди Летти не попыталась выдать приобретение пледа за удачную сделку, а ловко воззвала к лучшим чувствам:
— Возьмите билет, мистер Бридон. Я продала их уже довольно много, поэтому шансы, что вы выиграете, ей-богу, мизерные. Дома я просто видеть уже не могу этот плед. Купила как-то у одного из кочующих торговцев, разъезжал в такой малюсенькой машинке. Он торговал отвратительным хламом, даже не понимаю, как он собирался его распродать, если только кто-нибудь не купил у него что-нибудь из милосердия. Бедняга, похоже, совершенно не разбирался в своем ремесле.
Бридона вдруг осенило — а именно благодаря этой способности он, как когда-то сказал директор «Бесподобной», стоил десятка толковых работников.
— А у него, случайно, не было такой бело-розовой бабочки? — спросил сыщик.
— О, от всей души надеюсь, это не ваш близкий друг!
