Утром он тогда после завтрака пришёл в гараж в рабочем комбинезоне. Механик был уже на месте, а парни вошли в гараж вслед за ним и выжидающе смотрели не на механика, а на него.
— Шофёр господина Фрегора? — спросил механик, так же выжидающе оглядывая его.
— Да, господин механик, — ответил Гаор.
Механик кивнул и молча показал ему на три стоящие в ряд машины.
Не зная, какая машина понадобится, Гаор проверил все подряд. Машины были в хорошем состоянии, а к обеду у него уже с парнями сладилось, как будто они всю жизнь вместе работали. Механик издали поглядывал на него, но не вмешивался и замечаний не делал.
— С обеда на которой поедешь? — спросил его Летняк.
— Ни на какой, — мотнул он головой и объяснил. — Велено карты учить.
Парни переглянулись.
— А ты того, разбираешься? — спросил Весенник.
— Разбираюсь, — кивнул Гаор.
Парни снова переглянулись, но, где он этому научился, не спросили. А Гаор, приспосабливаясь к новому для него Уставу, сам уже ничего не говорил, а только отвечал на вопросы.
К обеду всё с машинами было сделано, и он, повесив комбинезон в шкаф и переобувшись, после обеда взял конверт с картами и пошёл в "ремонтную", где и занял один из гладильных столов, на котором разложил карты. И здесь на него косились с явным интересом, но ни о чём не спросили. За соседними столами девчонки и женщины гладили, шили, пороли, пришивали пуговицы, изредка тихо переговариваясь и опасливо поглядывая на дверь и на него. На мгновение Гаору даже обидно стало: за кого они его держат, что опасаются, но тут же сообразил, что как он их, так и они его не знают, и подумал, что ничего, обвыкнется со временем.
Обвыкалось. О выезде хозяин всегда говорил ему накануне, и он успевал подготовить машину и подготовиться сам. И даже разрешалось курить в машине. Правда, шило в хозяйской заднице сидело крепко. Никогда не знаешь, куда придётся ехать и сколько прождать. Несколько раз Гаор так оставался без обеда и ужина, возвращаясь в казарму, когда все уже спали. А здесь не у Сторрама, где матери тебя всегда накормят, и тем более не у Корранта, где, когда ни вернись, тебе хоть яичницу поджарят быстренько и молока, а то и сливок нальют, и хлеб всегда есть. Тут, понимаешь, порядок и цивилизованность, чёрт бы их побрал. Еда в положенное время, а потом ни-ни. А хозяин, как покормил его бутербродами тогда в первый день, так больше себя этим не утруждал. И Гаор не сразу понял, что не от злобы, а от бездумья. Фрегор просто ни о ком, кроме себя, любимого, не думал, не мог и не хотел думать.
Карты так лежали у него в шкафу: приказа вернуть их Мажордому не было, и Гаор каждый вечер снова и снова брался за них, разбираясь с поэтажными планами. Когда его всё-таки спросили, чего это он, ответил кратко.
— Велено учить карты.
И на этом вопросы прекратились.
Нет, в спальне, за столом, даже за работой, разговаривали. Но обиняком, отрывочными короткими фразами, и обязательно с оглядкой. Это злило и утомляло. Всегда, даже в училище, были "мы" и "они", и между своими — доверие. Конечно, "доверяй, но проверяй" давно сказано, но все же… а здесь… И всё эта сволочь Мажордом. Каким-то образом он выныривал как из-под земли, вернее, пола, сыпал замечаниями, оплеухами и угрозами. А больше всего Гаора злил запрет на язык. Нет, нарываться он не нарывался. Велено говорить только по-ихнему, чёрт с тобой, тем более что уж дуггурским он владел, можно сказать, с детства, ну, с господами ладно, это понятно, но между своими, в спальне… Ах ты, чёрт, сволочь…
Будь Гаор в одной спальне с "личными", работавшими в хозяйских комнатах, он бы раньше узнал о других хозяевах, но его как отправили к дворовым подсобным, так и пошло. А те о хозяевах знали мало, да и о чём знали, говорили неохотно. Потому это и оказалось такой неожиданностью для него.
Нет, о семье Ардинайл, что они либо дураки, либо психи, он и раньше слышал. Но так говорили о многих семьях. А что там на самом деле?… По планам Гаор разобрался, кто где живёт. Что ему это надо твердо знать, он уяснил быстро. А вот степень их родства и отношения… Гаор искренне считал, что это его — "личного раба" — не касается, забыв тоже древнюю истину, что военачальники выясняют свои отношения, но гибнут при этом простые воины.
Где-то через неделю его жизни в "Орлином гнезде" после отбоя, когда Гаор уже спал, вдруг щёлкнула коробка селектора. Что господа ночью через селектор могут потребовать кого-то из слуг, он уже знал, но так требовали личных, из первой спальни, а их спальня третья — дворовые, их ночью, как правило, не дёргали. Щелчок, молчание… ошиблись, что ли? Он уже опустил голову на подушку, когда селектор рявкнул голосом хозяина.
— Рыжий!
Одним прыжком сорвавшись с кровати и подбежав к селектору, Гаор нажал кнопку ответа.
— Да, хозяин!
— "Коробочку" на выезд и ко мне!
— Да, хозяин, "коробочку" на выезд и к вам.
Он ещё договаривал, когда селектор отключился. Гаор метнулся к шкафу за выездной одеждой, и тут в дверях появился в явно наспех накинутом халате Мажордом.
— Рыжий, в чём дело?
Он не ответил, одеваясь в нормативе боевой тревоги. Проснулись, конечно, многие, если не все, но никто, даже Старший, головы не поднял, глаз не открыл. Оттолкнув Мажордома, Гаор выбежал из спальни, на ходу соображая, как ему побыстрее от гаража добраться до хозяйской спальни.
Подогнав "коробочку" к нужному крыльцу — хорошо, все машины всегда наготове — Гаор метнулся по рабским переходам в комнаты Фрегора. Их он нашёл на плане и заучил сразу. Три комнаты: спальня, кабинет и гостиная одним комплексом, третий этаж, западное крыло. Ага, вот они, и, вроде, голоса из-за двери… это должна быть гостиная. Гаор нажал на ручку и влетел в ярко освещённую люстрой, всеми торшерами и бра, да ещё и камином гостиную. На ковре навзничь лежала, раскинув руки и разметав волосы, обнажённая женщина. По виду дуггурка, но в ошейнике, а над ней ожесточённо уже не спорили, а ругались двое. Его хозяин и… и тот самый, избивший его тогда у Сторрама, глава фирмы Ардинайл, а на плане он нашёл и его имя — Фордангайр, наследник рода, будущий глава, а для рабов — Первый Молодой. Появления Гаора оба не заметили, поливая друг друга весьма крепкой, но неизобретательной, как сразу оценил Гаор, руганью.
— Не смей! — кричал Фордангайр. — Ты…
Фрегор отвечал столь же крепкой руганью, так же перемежая её криками "не смей!".
Из-за чего они спорили, понять было невозможно, да Гаор особо и не старался. Стоя по стойке "смирно", он ждал, когда на него обратят внимание, твёрдо помня уроки армейской субординации: разговора старших по званию не прерывать. Если, конечно, это не диктуется крайними обстоятельствами, например, танковой атакой аггров. Сейчас атаки не было, женщина лежала спокойно, равнодушно рассматривая потолок. Так что и ему трепыхаться незачем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
