— Да, я абориген. Ты мне карты дашь?
Внешне миролюбивый тон Гаора, казалось, остудил пыл Мажордома. Он отошёл к шкафу и открыл его. Гаор увидел заполненные коробками и коробочками, папками и пакетами полки. Да, шкаф книжный, но книг в нём нет. К сожалению. А может, и к счастью, а то пришлось бы ради книг налаживать отношения, а так у него руки свободны.
Мажордом взял с одной из полок большой конверт из плотной коричневой бумаги и протянул его Гаору.
— Держи.
— Спасибо, Мажордом, — очень вежливо сказал Гаор, беря толстый, плотно набитый конверт. — Стол в курилке есть?
Мажордом удивлённо посмотрел на него, и Гаор пояснил.
— Не в спальне же на кровати карты раскладывать.
— Где хочешь, — сердито, явно от растерянности, сказал Мажордом. — Повторяю, завтра с утра в гараже, а после обеда учи карты. Понял?
Гаор невольно улыбнулся: эк сволочь из кожи лезет, чтоб его слово последним было. Ладно, лёгкий укорот даден, если понадобится, повторим, а пока отойдём на уже освоенные позиции и закрепимся на них.
— Всё у тебя? — деловито спросил Гаор и, не дожидаясь ответа, повернулся к двери.
Мажордом молча дал ему выйти.
В спальне Гаора встретили сочувственно удивлёнными взглядами.
— Надо же, — вслух сказал кто-то, — чистеньким вернулся.
— Я ж не уголь грузил, — спокойно ответил Гаор, закладывая конверт на свободную полку в своем шкафу. — С чего мне пачкаться?
Раздался негромкий смех, и ему объяснили.
— По первости от него с фингалом выходят.
— А то и сразу на порку отправляются.
Гаор кивнул.
— Обошлось, — ответил он кратко.
Рассказывать, как он давал укорот Мажордому, не хотелось: мало ли, вдруг стукач слушает, и такой рассказ тогда плохо обернётся и для рассказчика, и для слушателей. И потому Гаор сразу перешёл к выяснению всяких житейских мелочей. Старший по спальне и остальные охотно просвещали его. Что от душа до спальни и в самом деле приходится в полотенце заворачиваться, но если Самого нет, то и голышом проскочишь. Что сигареты выдаёт Сам, пачка на две недели, а если тебе хозяин что дал, то пронести можно, но надо предупредить и показать, а уж Сам решит: можно или нет. Что для чистки обуви и одежды, мелкого ремонта и глажки есть специальная комната, а там и утюги, и столы с лампами, и прочее. Можешь, конечно, попросить кого из баб, но это… как попросишь да на кого нарвёшься. А то и Сам даёт мальчишку или девчонку в прислуги. Но это только тем, кто в господских комнатах работает, ну или подлизнётся удачно.
— Ну, я и сам не безрукий, — хмыкнул на это Гаор, быстро пришивая метку на нижнюю рубашку.
За разговором он разделся догола, надел опять штаны и рубашку и сел пришивать метки, чтобы скинуть бельё в грязное.
— А порет кто?
— Есть такие.
— По-разному.
— Бывает, из охраны.
— А бывает, Сам назначит.
— Это как? — насторожился Гаор.
— А просто.
— Построит всех, и выдернет двоих. Ты, дескать, пори этого.
— А бывает, — немолодой русобородый мужчина хмуро улыбнулся, — бывает, и сами вызываются. За пачку сигарет, за конфеты, да мало ли за что.
Гаор обвёл окружающих таким искренне изумлённым взглядом, что многие рассмеялись. Смех, правда, был невесёлым.
— Ладно, — Старший по спальне тряхнул головой. — Ладно, парень, как тебя, Рыжий? Всё сам увидишь, а сейчас в душ иди. Наш справа, понял?
— Понял, — встал Гаор. — Спасибо, мужики. Чего ещё не понял, потом спрошу. До отбоя сколько ещё?
— А как Сам крикнет, так и отбой.
— Услышишь.
В душ отправились многие, и Гаор пошёл в общей компании. Как все, сбросил грязное бельё в высокий ящик у двери в душевую, привычно захватил с собой носки, чтобы самому их выстирать, пока моешься.
— А сушить где?
— А в умывалке трубу видел?
"Ну, хоть в этом как у Сторрама", — решил было Гаор, и тут его ждало новое потрясение. Душевая была разгорожена на кабинки, а скамьи и шаек не было! Так что баньки ни под каким видом не устроишь. "Видно, так и задумано", — тут же подумал он. Перегородки, правда, не доходили до потолка, дверей не было, и зайти к соседу потереть спину вполне возможно, но…
— Это он нас того… цивилизует, — объяснил Гаору мывшийся рядом Беляк.
— Понятно, — хмыкнул Гаор, подумав, что если бы он попал сюда не после Сторрама и Дамхара, а сразу в свой первый рабский год, то… то даже бы и не понял, чего в душе не так.
Наоборот, мешало бы отсутствие двери и необходимость вытираться при всех. Да, а чего ж раздевалка общая? Уж цивилизация — так до конца, там тоже тогда кабинки нужны. Но об этом пока промолчим. А так-то понятно. Раз всё поселковое — дикарство, то всё понятно. Но откуда такая злоба к своему у прирождённого? Был бы Мажордом обращённым, тогда понятно. А так? "Галчонок"? Нет, здесь что-то не то. И Гройна в том посёлке не хотела, чтобы он называл ее "по-поселковому" матерью. Так что это? Ладно, всё это потом. Поживём — увидим.
В спальне вернувшиеся из душа ходили голыми, только в шлёпках. Полотенца развешивали в изножье кровати.
— К утру большое высохнет, — объяснил ему сосед слева — звали его Зимняком и работал он во дворе, — в шкаф уберёшь, а личное, ну, маленькое, как умоешься, сохнуть оставишь.
— Понял, спасибо, — кивнул Гаор.
Он проверил на завтра одежду — с утра ему в гараж — и достал конверт с картами. Пока не погасили свет, надо, в самом деле, посмотреть, где гараж, чтобы с утра не плутать.
— Ты это чего? — заинтересовался Зимняк.
— Где гараж, смотрю, — ответил Гаор, разворачивая большой лист карты-плана "Орлиного Гнезда", дом поэтажно он посмотрит завтра, сейчас ему службы нужны.
— А чо водишь?
— Хозяйскую машину.
— А чью?
Гаор недоумённо поднял голову, придерживая пальцем найденные квадратики гаражей.
— Хозяев-то много, — пояснил Зимняк. — Ты личный или на всех?
— Меня Фрегор купил, — настороженно ответил Гаор.
Дело принимало совсем новый оборот.
— А, это Второй Молодой, — отозвался Старший со своего места. Он уже лежал, но ещё не спал, разглядывая потолок.
— Тогда это третий въезд, паря, — сказал ещё кто-то. — Они там свои тарахтелки держат.
— Понятно.
Гаор вернулся к карте. Да, вот, даже надписано. Правда, не полностью, только заглавная буква "Ф". Ну-ка, проверим.
— А сколько их всего?
— Хозяев-то?
— А считай. Старый хозяин.
— Ага. Первый Старый. Кто ему служит, те в бордовом.
— Это личные. Лакеи, горничные, подстилки разные.
— У каждого свой цвет.
— Да двое сыновья его.
— Ага, наследник и младший.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
