— Спасибо, Старина.
Старина? Старший над рабами? Похоже на то.
— Я купил раба.
— Поздравляю с покупкой, хозяин, — и новый полупоклон.
— Я назвал его Рыжим. Он будет моим личным шофёром и… там посмотрим. Сейчас определи его на место, накорми и прочее. Да, и дай ему планы дома и карту усадьбы. Он должен всё знать.
— Такова ваша воля, хозяин…
В голосе Старины прозвучало недовольство, и Фрегор повторил уже жёстче.
— Да, такова моя воля. Рыжий!
— Да, хозяин.
— Завтра ты мне не нужен. Работай в гараже, проверь все мои машины, механик тебе покажет. И учи карты. Понял?
— Да, хозяин. Проверить в гараже машины, которые покажет механик, и учить карты.
Фрегор удовлетворённо кивнул и пошёл к лестнице.
Проводив его полупоклоном, Старина повернулся к Гаору и оглядел его с головы до ног. Взгляд был неприязненным, вернее, неодобрительным. И Гаор приготовился. Как себя сразу поставишь, так дальше и пойдёшь.
— Где только тебя откопали, образина?
Однако… укорот надо сразу давать, но попробуем мирно, без членовредительства. Нарываться тоже неохота. С начальством, каким бы оно ни было, лучше жить мирно.
— Я Рыжий, Старина. А купили меня в Большом Отстойнике с аукциона, — спокойно ответил Гаор.
И тут же получил пощечину.
— Не смей меня так называть! Для тебя я Мажордом. И я главный, я слежу за порядком в доме. Хозяин назвал тебя Рыжим. Воля хозяина священна. Но ты шофёр господина Фрегора. Понял?
— Понял… Мажордом.
Придраться к ответу Мажордом не смог. Или не захотел.
— Иди за мной и запоминай дорогу.
— А машина? — решил уточнить Гаор.
— Выполняй приказы и не задавай вопросов, — изрёк Мажордом и, резко повернувшись, пошёл к маленькой и совершенно незаметной издали двери под лестницей.
"Однако, и порядочки тут", — мысленно усмехнулся Гаор, идя за Мажордомом. Значит, это он должен меня учить. Интересно, чему? Полученная пощёчина не обидела его: Старший в своем праве, но… ладно, посмотрим, что дальше будет.
Коридор с тёмно-красной дорожкой во всю ширину, белыми стенами, множеством дверей и выходов на лестницы и в другие коридоры, был пуст и безукоризненно чист. Прямо-таки по-госпитальному. И, несмотря на чистоту, ковровую дорожку и натёртый до блеска паркет, почему-то неприятно напомнил Гаору окопы и ходы сообщений в Алзоне. Спустились на один пролёт. Здесь коридор был уже без дорожки, но тоже пуст, чист и с множеством ответвлений. Мажордом шёл быстро и молча. Гаор следовал за ним, не задавая вопросов. Видимо, его молчание понравилось, и, открывая дверь, которой закончился коридор, Мажордом сказал уже спокойно.
— Это рабская половина.
— Понял, Мажордом.
За дверью новая лестница, опять вниз на один пролёт, и коридор продолжился, но пол уже покрыт линолеумом. А впереди слышался гул голосов.
— Иди сюда, — Мажордом толкнул одну из дверей. — Это третья мужская спальня. Ты шофёр, но твоё место здесь.
В отличие от сторрамовской казармы вместо двухъярусных армейских коек хорошие кровати, между ними узкие двухстворчатые платяные шкафы, слева от изголовья маленькие тумбочки, на кроватях белоснежное, чуть ли не накрахмаленное белье. И заправлены… по-армейски. Гаор невольно присвистнул от удивления. Вот это да! Мажордом насмешливо улыбнулся.
— Учись, дикарь. Плохо заправишь — выпорю.
У Гаора зачесался язык объяснить этому… ладно, Мажордому, что, как заправлять кровать, он сам многих здесь поучить может. Но тут распахнулась дверь, в спальню вбежал высокий темнобородый и черноглазый мужчина в тёмно-серой рубашке и таких же брюках и… вытянулся перед Мажордомом, бросив руки по швам.
— Старший третьей спальни, Мажордом!
— Определи новокупку, Старший. Он личный раб и шофёр господина Фрегора. Хозяин назвал его Рыжим. Пусть поест, к Кастелянше я его сам отведу. И к порядку его приучи, а то он дикарь дикарём.
— Всё сделаю, Мажордом, — гаркнул Старший, выдерживая почти правильную стойку.
Мажордом милостиво кивнул и вышел. Гаор несколько озадаченно посмотрел ему вслед — он никак не ожидал таких порядков — и перевёл взгляд на Старшего.
— Эта твоя будет, — показал ему Старший на одну из кроватей. — Запоминай, тринадцатая от входа и слева. И ужинать пошли, всё остальное потом.
Гаор обрадовано кивнул.
Вслед за Старшим он вышел в коридор и мимо дверей — ещё спальни? Многовато что-то — вошёл в просторную, заставленную столами комнату. За столами сидели вперемешку мужчины, женщины, мальцы и девчонки. Все в тёмно-сером. Гаора несколько удивило сосредоточенное молчание, с которым все ели, так не похожее на весёлый шум у Сторрама или Корранта, и он поздоровался с порога.
— Мир дому и всем в доме!
К нему обернулись не так удивлённые, как испуганные лица. И Гаор понял, что допустил промашку. Но в чём?
Это ему тут же объяснил возникший перед ним разгневанный Мажордом.
— Ты это что?! По-дикарски болботать вздумал?!
Хлёсткая и по-настоящему сильная пощёчина подкрепила внушение. Этого Гаор никак не ожидал и растерялся. И тут же вторая пощёчина.
— Я из тебя поселковую дурь выбью! — бушевал Мажордом. — Ты у меня болботанье своё забудешь. Не смей, понял, не смей!
Но это он уже слышал. Тогда его бил… Ардинайл, глава фирмы, мухлевавшей с энергоблоками, и с теми же словами. Но то был свободный, а этот — раб, пусть и старший. Но устраивать драку со старшим в первый же вечер, когда ещё ничего и никого не знаешь… неразумно. Ну ладно, сочтёмся.
Его молчание и неподвижность несколько успокоили Мажордома.
— Ладно, хватит с тебя, — прекратил, наконец, избиение Мажордом. — Но запомни, ещё раз услышу, что ты болбочешь, выпорю. Понял… Рыжий?
— Да, Мажордом, — ответил Гаор.
— Старшая по кухне, — позвал Мажордом. — Покорми его.
К ним подошла высокая женщина в белом глухом фартуке поверх тёмного платья.
— Идём, — просто сказала она.
Она подвела к одному из столов на десять человек и указала ему место.
— Здесь будешь сидеть. Запоминай.
— Спасибо, — ответил Гаор и совсем тихо почти беззвучно закончил: — Мать.
Она словно невзначай погладила его по плечу и отошла со словами.
— Сейчас дадут тебе.
И почти сразу две девочки, лет по тринадцати, тоже в белых фартуках и тёмных платьях, принесли ему глубокую тарелку каши, ложку, маленькую тарелочку с двумя аккуратными ломтями хлеба и кружку с горячим чаем. Вся посуда была из дешёвого, но фарфора. Сидевшие за столом ели молча, не глядя на него, и, казалось, даже не заметили его появления: настолько были заняты едой. Было это игрой или, в самом деле, так, Гаор не стал проверять, а углубился в еду. Каша была овсяной, из хлопьев, хорошо сваренной, даже чуть подмасленной, хлеба можно было бы и побольше, зато чай сладкий. И ел он если не с удовольствием, то с аппетитом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
